Элисон Розенберг

— Большинство концовок — лишь ложь, которую мы рассказываем себе, чтобы создать обманчивую иллюзию надежды. — Что вы имеете в виду? — В реальности не бывает счастливых финалов, Сал. Финал един для всех, и он ужасен... смерть. — Вы не можете знать точно, Роуз. А даже если и так, то разве жизнь не становится от этого ещё более драгоценным даром? Это наш единственный шанс сиять так ярко, как только можно, пока нас не поглотила вечная ночь. Поэтому я пытаюсь прожить свою жизнь как можно полнее на случай, если другой у меня не будет. — Не для тебя, мальчик мой... — Эм? — О, не обращай внимания, дитя. Меня восхищает твой оптимизм. Я его, боюсь, уже давно потеряла.

— Что стало с остальной вашей семьёй? Они живут где-то в городе? — Их больше нет. — Больше нет? — Время всех нас забирает, Салли. Бедный малыш Теренс — последний в своём роду. Ой, то есть, он уже не малыш, но я вижу его именно таким. Тем мальчуганом с огоньком в глазах и сердцем, полном мечтаний... И посмотри на него теперь. Он никогда не выходит из своей треклятой комнаты. — Да, почему он всё время там запирается? — По моему у него немного поехала кукушка, с тех пор как умерла его семья. Мальчик ходил такой взвинченный, собственной тени боялся. Теренс боготворил своего отца и оставил собственную мечту открыть чайную, чтобы управлять его апартаментами. Медленно, но верно он начал прятаться в безопасности своей комнаты, пока совсем не перестал из неё выходить. Да, хоть Теренс Эддисон и притворяется из-за двери жизнерадостным, на самом деле он невероятно робкий. Побитый жизнью, полной неудач... Но разве мы не все такие, лапушка? Да, думаю, все.

... Сделай старой Роуз одолжение, наслаждайся жизнью, пока можешь. Не позволяй обаянию смерти и её многочисленным секретам поглотить тебя. Знаю, это соблазнительно и затягивает. Можно сказать, все мы — призраки, ждущие возможности перейти из этого места в следующее. Бытие и небытие разделяет невероятно тонкая плёнка. Наши кости столь хрупки, а оболочки — деликатны, что любой неверный шаг может заставить нас мгновенно кануть в вечность.

— Вы жалеете, что продали землю? — Такие долгие жизни, как моя, всегда полны сожалений, лапушка. Хоть в итоге это всё и теряет своё значение

Спрашивай, дитя. У меня мало чего осталось, но времени в достатке. Да, только время и есть, но и оно скоро ускользнёт. А может, я никогда им и не владела... Такая странная концепция, не правда ли? Время... Пока ты сидишь здесь, в одиночестве, в голове какие только мысли не мелькают. Что лежит за завесой... Если много об этом думать, мир кажется всё более бессмысленным. Да, время — самая настоящая тайна...

Мой старый разум едва способен удержать вчерашние воспоминания, не говоря уж о далёком прошлом. Боюсь, мои дни сочтены. Скоро я обращусь в прах, а моё сознание сольётся с великим и таинственным ничем. С пустотой, которую наши крошечные мозги не способны постигнуть, а я, поверь, пыталась. О да, могущественное, ужасающее, пустынное небытие...