Фёдор Иванович Лаврецкий

— А я вот не понимаю, Фёдор Иванович! Фёдор Иванович, а не слишком ли безнаказанно вы сегодня фраппируете общество? — А вы что хотите меня на дуэль вызвать? Ничего у вас не выйдет. Я дуэлей не признаю! Я ведь мужик наполовину. У меня мать из дворовых. Так что оглоблей действовать предпочитаю.

Если счастье без любви невозможно, то, видно, ни покоя, ни воли не может быть без Родины.

Горемыка издали тотчас чует другого горемыку, но под старость редко сходится с ним, и это нисколько не удивительно: ему с ним нечем делиться, — даже надеждами.

Слушайтесь вашего сердца; оно одно вам скажет правду,  — перебил ее Лаврецкий… — Опыт, рассудок — все это прах и суета! Не отнимайте у себя лучшего, единственного счастья на земле.

Умоляю вас, не выходите замуж без любви, по чувству долга, отреченья, что ли… Это то же безверие, тот же расчет — и еще худший.