Кару

А кто всегда кричит громче всех? Ханжи. И трусы.

От боли появляется особая близость. Каждый, кто когда-либо утешал страдающего, знает об этом — беспомощная чуткость; объятия, шепот и медленные покачивания, когда двое объединяются против одного врага, — боли.

Все дети невинны. Все дети неприкосновенны.

Разве дружба может строиться на отговорках и лжи?

Самым большим для сироты остается любовь.

— Бабочки в животе. — Кару вздохнула. — Как я тебя понимаю. Знаешь, что я думаю? Они всегда там находятся, у каждого. — Как бактерии? — Какие бактерии? Бабочки! И бабочки у одних людей на химическом уровне реагируют на бабочек других людей. Это как феромоны — когда они рядом, бабочки начинают свою пляску. И ничего с этим не поделаешь, это... Это химия. — Химия. Как романтично. — Сама знаю. Дурные бабочки.

— Людям иногда удается увидеть обрывки прошлого, — говорил он. — Остальное они придумывают сами. Во всем виноваты сказки с их кусками правды то тут то там. — А что же тогда реально? — Допытывалась она. — Если ты можешь убить что-то, или оно может убить тебя, это что-то реально.