Кейл Брехт

— Меня в это не впутывай. — В каком смысле? — Хочешь расслабиться — расслабляйся! Зачем зыркать в мою сторону и наблюдать за моей реакцией? — Ты следил за мной.

— Не подходи, или я его выброшу и он разобьется! — Не надо, там целых 60 гигов моей жизни!

— Скажи, почему твои родители увезли тебя в пригород? — Думаю, мама хотела держать отца на более коротком поводке. В городе много соблазнов. Но она очень часто плачет, как и прежде, а отца это, как и прежде, мало волнует. — Они думали, что дополнительная ванная поможет? Или гараж на две машины. «Знаешь, дорогой? Забудь об изменах. Посмотри, сколько пространства!»

— Это мой друг, Ронни. Рональд. Скажи «привет», Рональд. — Привет, Рональд... — Ты придурок.

— Боже мой, ты сделал башню из «Твинки». Этого случайно нет в «Руководстве сталкера»? — Нет. Слушай, я не такой, ясно? Я не сталкер. Это просто наблюдения. Нормальные побочные эффекты постоянной скуки. — Найди себе занятие, Кейл.

— Ты бы видел девчонок с Оаху. Они просто роскошные. Одна девушка у бассейна научила меня говорить «лаухала-лана». — Что это значит? — Без понятия. Думаю, это их брачный зов. — Вранье!

Я хочу показать тебе кое-что. Реальность без телевизора. Целый мир прямо у меня за окном!

— Нет, мам, мы осушили всю... Вся рыба, что была в реке, теперь у нас в багажнике. — Ты шутишь. — Я не шучу. — Ты уверен, что вы не заедете купить рыбу, как в прошлый раз?

— Если я не могу поймать рыбу, что я вообще тут делаю? — Это лучше, чем работа, верно?

— Что ты видел в бинокль? — Я видел многое. Я видел, что ты, наверное, одна из трех человек на свете, кто любит чипсы со вкусом пиццы. Еще ты единственная моя знакомая, которая проводит больше времени на крыше, чем дома. И что ты там делаешь? Ты читаешь книжки. То есть ты читаешь не глянцевые журналы типа Seventeen, ты книжки читаешь! А еще ты делаешь такую штуку... Очень похоже на психоз, но не он. Когда ты выходишь из комнаты, берешься за ручку, хочешь выйти, но не выходишь, а останавливаешься, потом возвращаешься... подходишь к зеркалу и смотришь на себя... Но не с вопросом типа: «Как я? Хороша?», а скорее что-то вроде: «Кто же я такая?» И то, что ты задаешь себе такие вопросы, это круто... Еще ты, как и я, выглядываешь из окна, смотришь на небо. Пытаешься в нем разобраться, понять, почему в нем нет того порядка, как в твоих книжках. И я просто на тебя смотрю... — Это то ли самая гадкая, то ли самая классная вещь, которую мне говорили в жизни...

— Значит, ты считаешь, что он белый, пушистый и симпатичный? — Я этого не говорила. — Нет, ты сказала что-то типа: «он проник ко мне в машину, но сделал это очень мило». Или я чего-то не понял?