Кэтрин Клифтон

— Вы торговались? — Я не торгуюсь. — Это их раздражает.

Дорогой мой, я жду тебя. Как долог день в темноте! Или прошла неделя? Костер погас... мне ужасно холодно... я должна выползти наружу, но там палит солнце. Боюсь, я зря трачу свет лампы на рисунки и на это письмо. Мы умираем... мы умираем... Мы умираем, обогащенные любовью, путешествиями — всем, что вкусили. Телами, в которые вошли, по которым плыли, как по рекам... страхами, от которых прятались, как в этой мрачной пещере... Хочу, чтобы все это оставило след на моем теле. Мы — истинные страны, а не те, что наносятся на карты, что носят имена могущественных людей. Я знаю, ты придешь. Придешь и отнесешь меня во дворец ветров. Это все, чего я хотела — отправиться в такое место с тобой, с друзьями... на землю без карт. Лампа погасла, и я пишу в темноте...

— Что ты любишь? — Что люблю? — Расскажи мне. — Воду. Рыбу в воде. И ежей. Люблю ежей. — А что еще? — Повидло. Ванны, но в одиночестве. Острова. Твой почерк... Я так весь день могу. — Говори весь день. — Моего мужа.

— Всё будет в порядке? — Да... Да, обязательно! — Ваше «Да» — утешает, «обязательно» — нет...

— Когда ты была наиболее счастлива? — Сейчас... — А наиболее несчастлива? — Сейчас...