Китти Фэйн

– Так нужно ли было говорить мне, что тебе ничего на свете не нужно, кроме меня? Его губы капризно скривились. – Ох, моя милая, нельзя же понимать буквально каждое слово влюбленного мужчины. – Значит, ты мне лгал? – В ту минуту – нет.

— А вам не приходило в голову, что вы должны быть ей верны? — Чего глаз не видит, о том сердце не болит, — улыбнулся он.

Мы, люди, намного запутаннее, чем твои крохотные микробы. Мы непредсказуемы, мы можем ошибиться, можем разочаровать.

Эта одержимость идеей, что каждая женщина к определённому возрасту должна найти себе Дика или Тома, меня пугает.

— Я ни минуты не сомневаюсь, что, если б я решительно её отставил, она покончила бы с собой. Не от обиды на меня, а совершенно естественно, потому что жить без меня не захотела бы. Очень странно сознавать это. От такого не отмахнёшься. — Но главное ведь — любить, а не быть любимым. К тем, кто тебя любит, даже благодарности не чувствуешь, с ними бывает только скучно. — Как во множественном числе — не знаю. По опыту могу говорить только в единственном.

— Это несправедливо — презирать меня за то, что ты так неправильно меня расценил. Я не виновата, что ты был таким олухом.

Если мужчина не способен сделать так, чтобы женщина полюбила его, винить он должен себя.

Отлично. От нас обоих нет пользы. Хоть что-то общее.

— Она изумительна. Скажите ей, что я ещё никогда не видела таких прекрасных рук. Хотела бы я знать, за что она вас любит. Уоддингтон улыбаясь перевёл её вопрос. — Она говорит, что я хороший. — Как будто женщины любят мужчин за их добродетели, — фыркнула Китти.

Если бы люди говорили только когда им есть что сказать, они очень скоро совсем разучились бы общаться.

— Я не привык открывать рот, если нечего сказать по делу. — Если бы все говорили только по делу, человечество давно бы утратило дар речи.