Минхо

Если по ту сторону не увидимся, помни: я тебя люблю.

— Откуда ей знать, кто ты? — ответил Минхо. — И потом, это не важно. Если кто-то попытается убить тебя, меня или еще кого из наших — ему придется иметь дело со всей нашей компанией. Верно я говорю? — Ты такой милый, — фыркнул Фрайпан. — Иди вперед и прими смерть вместе с Томасом. А я, пожалуй, смоюсь под шумок. Чувство вины как-нибудь переживу.

– Интересно, чем это испытание отличается от Лабиринта? В Глэйде нас заперли внутри стен и снабдили всем необходимым для выживания, здесь же ничто не сдерживает, но и припасов почти нет. По-моему, это называется ирония. – Типа того, – согласился Минхо. – А ты философ.

Верю. Как и в то, что ты вот-вот начнешь пердеть лекарством Вспышки!

Давай, чувак. Головка бо-бо, ага, но я не знаю, сколько еще получится сдерживать пленников.

— Настоящий ты не пытался бы отфигачить мне наследство! — Это почему? Надо же сокращать популяцию будущих Минхонят.

Ну что, рассказывай, как зелёные человечки катали тебя на большой и страшной тарелке.

Пару часов назад мы должны были сделать привал и поспать. Однако благодаря мистеру Тушканчику, — он слегка хлопнул Томаса по голове, — пробегали, как тузики, до самого рассвета, чтоб его. Тем не менее отдохнуть надо. Под простынями, но поваляемся.

Такая хреновина капает тебе на голову, обтекает лицо и вгрызается в шею. Перекусывает начисто. Красота-то какая. Просто слов нет.

— Хватит гадать, идёмте. Пора осмотреться. — Растянув простыню, Томас плотно завернулся в неё, словно старуха в шаль. — Ну как? — Как дурак, — ответил Минхо. — То есть как шанкетка, страшней которой я в жизни не видел. Скажи спасибо богам за то, что сотворили тебя парнем. — Спасибо.

— Чайник, если ты думаешь, что совершил подвиг, слушай сюда. Ты просто самый-разсамый грёбаный долбанутый грёб, из всех трахнутых на голову трахнутый больше всех. Считай, что ты уже сдох, так же, как и мы.

Лидерам не до слез и стонов. Лидер должен прежде всего думать о том, куда идти и что делать дальше, а не сопли размазывать.