Мона (содержанка Грига)

— О, не шутите, мадам. Весь город притаился за окнами. — Но они же спят. — Даже если спят, они и во сне подглядывают.

— Ещё один вопрос, Григ... Ты не ревнуешь меня? — Ревновать? А с какой стати? — Но, в конце концов... Этой ночью... я... — Мона, Мона. Знаешь, не обижайся, но. Никакой ревности. Нет, сейчас уже не ревную. У меня такое чувство, что всё, что с тобой произошло, произошло не здесь, а где-то, где-то далёко, может быть, на Луне. — На Большой Медведице, Григ. — Пусть так, на Большой Медведице. Так не может же нормальный человек ревновать свою возлюбленную, изменившую ему где-то на Большой Медведице? — Ты философ, Григ...

— Тысячи людей живут и не смотрят на Большую Медведицу... — Им только кажется, что они живут.

— Разве мы любим друг друга, Григ? Разве мы счастливы? — Мона, ты употребляешь слова, которых нет в моём лексиконе. Любовь... Счастье... Люблю ли я тебя? А любишь ли ты меня? Не знаю. Но когда мы входим в вестибюль отеля Палас, я рад, что держу под руку именно тебя, и все оборачиваются и смотрят нам вслед. Что ж, этого достаточно.

— Мадам... или мадемуазель? — Называйте меня, как хотите. Я и то и другое.