Григ

Кажется, я понимаю. Тебе наскучила твоя жизнь. Ты хочешь её изменить. Что делать. Все мы скучаем, всем нам надоедает такая жизнь, все мы хотим изменить её, изменить, хотя бы один разок, на пять минут. Но эти пять минут пройдут.

— Ещё один вопрос, Григ... Ты не ревнуешь меня? — Ревновать? А с какой стати? — Но, в конце концов... Этой ночью... я... — Мона, Мона. Знаешь, не обижайся, но. Никакой ревности. Нет, сейчас уже не ревную. У меня такое чувство, что всё, что с тобой произошло, произошло не здесь, а где-то, где-то далёко, может быть, на Луне. — На Большой Медведице, Григ. — Пусть так, на Большой Медведице. Так не может же нормальный человек ревновать свою возлюбленную, изменившую ему где-то на Большой Медведице? — Ты философ, Григ...

— Вот видишь, Мона, у неё даже нет имени! А ведь она тоже была молодой.... — Что значит, была?! — То есть может она и сейчас молода, но, глядя на неё, этого не скажешь...

— Разве мы любим друг друга, Григ? Разве мы счастливы? — Мона, ты употребляешь слова, которых нет в моём лексиконе. Любовь... Счастье... Люблю ли я тебя? А любишь ли ты меня? Не знаю. Но когда мы входим в вестибюль отеля Палас, я рад, что держу под руку именно тебя, и все оборачиваются и смотрят нам вслед. Что ж, этого достаточно.