Нина Дубровская

— Нин, может, я на тебе женюсь, а? — Чё дурак, что ли? Зачем?... Я не могу, я не одета.

— Ты будешь бороться за свою бабу или не будешь? — С кем бороться-то? Ну если так ей хочется — пусть будет так. Не хочет она жить со мной — пусть не живёт.

— Слушай, а как она вообще тебе? По-моему, жуткая грымза. — Да не страшней тебя, Карина.

— Здравствуйте, как дела? У меня отлично, я молодожён и счастлив. Привет, Нин. — Молодец. А какие ещё новости? — У тебя всё в порядке? — Шикарно, а ты сильно не светись, люди злые, позавидуют. — Чего-то случилось? — Да нормально у меня всё, чё пристал?

— Нин! Нин, ты куда? — Михалыч, мне страшно. — А что тебе страшно-то? — Я не чувствую, как он шевелится, он же дышит? — Ниночка, все будет хорошо, думайте о хорошем. В операционную едем, буду кесарить. — Вот, надо было мне с тобой поспорить. — На что? — На сто долларов. — Ого! — Я ж тебе говорил, что будешь экстренно у меня здесь, как в американском телесериале, рожать. — Да. — Я твой Джордж Клуни. — А я кто? — А ты Памела Андерсон такая, ну в перспективе. — Я не умру. — Ты дура, что ли? Как я без тебя тут? — Помощь нужна? — Нет, не вздумай, уходи. Саша, гоните его. Иди к черту, нафиг! Не хочу, чтобы ты меня видел в таком виде! — Да, что я там не видел? — Ничо не видел! — Ну, что, я за шампанским, Нин? — Только «Брют»! — Естественно.

— Петь, привет. — Привет. — Как дела? — Нормально. Кого посмотреть? — Да, все под контролем. Мы новых не берём. Хочешь, сделай обход. — Давай сделаю. — Ой, подожди, там дедушка в пятой палате, правда, ароматный такой, с флегмоной. Возьмёшь? — Бомж. — Не, ну, он не бомж. Просто. Ну, вид, конечно, у него специфический. Салам посмотрел. Ну твоей смене передал, извини. — Ладно, я посмотрю. — Давай.

— Эта двенадцатиперстная кишка... она же такая коварная! К ней просто так не подберёшься... — Конечно, потому что всё, что женского рода, непредсказуемо.