Орландо

Нежная натура может скрывать острый кинжал.

— Свалиться с мачты,  — думала она,  — из-за того, что ты увидел женские лодыжки, разряжаться, как Гай Фокс, и расхаживать по улицам, чтоб женщины тобою любовались; отказывать женщине в образовании, чтобы она над тобою не посмеялась; быть рабом ничтожнейшей вертихвостки и в то же время выступать с таким видом, будто ты — венец творения. О Боже!  — думала она.  — Каких они из нас делают дур и какие же мы все-таки дуры!

Что за фантасмагория наша душа, какая свалка противоречий!

...китайские дети. Их эксплуатируют, с ними обращаются как с рабами, они вкалывают на фабриках в нечеловеческих условиях. И всё это для того, чтобы сделать игрушку, которая развлечёт вашего сына всего на десять минут, потом отправится в ящик в шкафу, а затем — в мусорный бак.

— В большинстве своем англичане предпочитают не говорить на чужих языках. — А как же они объясняются с иностранцами? — Говорят по-английски, только громче.

— Вы не ушиблись, мэм? — Я умерла, сэр. — Умерла? Это серьезно! — Женитесь на мне? — Мэм, я бы с радостью, но боюсь, у меня вывих лодыжки!

– Домой… Домой – куда? Где мой дом? Везде… и нигде. Ты знаешь, где твой дом? И я не знаю. И где мой не знаю. У меня был дом. Большой. Красивый. Кастель Коронадо. С угловыми башнями, чтоб им… Теперь он не мой. А зачем нам вообще дом? Мы будем жить здесь. Гнездо совьем… или выроем норку…

Каждый желает одержать верх. Собственное спокойствие, самоутверждение – важнее торжества истины.