Помещик

— А ты налоги не платишь! — Как же? Вот. За землю, за воду. — А за снег? — И за снег. На той неделе уплачено. — Это под Новый год? Так то за прошлогодний снег! А за этот?

— Пусть полежит. До Масленицы. — Чё? — Подождем, говорю, Масленицы и фьиить! — Чё??? — Масленица, говорю придет, тогда и... — Куда... придет? — Да ну тебя... — Слышь, а кто это — «Масленица»? — Тьфу ты!

Он настаивал на том, что русский мужик есть свинья и любит свинство и, чтобы вывести его из свинства, нужна власть, а ее нет, нужна палка, а мы стали так либеральны, что заменили тысячелетнюю палку вдруг какими-то адвокатами и заключениями, при которых негодных, вонючих мужиков кормят хорошим супом и высчитывают им кубические футы воздуха. — Отчего вы думаете, — говорил Левин, стараясь вернуться к вопросу, — что нельзя найти такого отношения к рабочей силе, при которой работа была бы производительна? — Никогда этого с русским народом без палки не будет! Власти нет, — отвечал помещик.

— На носу что? — Бородавка?! — Но-но! На носу — Масленица. Плати, маслом! Аха-ха-ха.

— Мальчишку не видал? — Пробегал. — Догоню? — Не-е. Пока твой конь четырьмя ногами: раз, два, три, четыре, мальчишка на двух ногах: раз-два, раз-два.