Ричи Тозиер

— Послушай меня. Это было один раз. Но кто убил клоуна-психопата в тринадцать лет? — Я. — Кто воткнул в Бауэрса нож, который вынул из своего лица? — Тоже я. — Кто женился на женщине в десять раз тяжелее себя? — Я. — Да. Ты храбрее, чем думаешь. — Спасибо, Ричи.

— Эдди, так ты что, женился? — Да, и что тут смешного, дебил? — На женщине, что ли? — Пошёл ты, бро. — Сам пошёл!

— Ничто не длится вечно. — Кроме, возможно, любви. — И желания. — Как насчёт друзей? Что думаешь, Балабол?

— Твоё лицо что моя жопа, — повторил Ричи. — Просто не забывай об этом, мой юный друг.

Мы много говорили о детях и отлично договорились, что если мы даже узаконим наши отношения, то все равно не будем их иметь, потому что не хотим. Мы не имеем права бросить детей в этот грязный, перенаселенный, говенный мир.

«Как я понимаю, сие означает, что ты еще не познала радостей материнства?» — спрашиваю я ее. «Я должна родить в июле, — отвечает она. — Еще вопросы есть?» «Да, — говорю я. — Когда ты отказалась от мысли, что приносить детей в этот говённый мир аморально?» «Когда встретила мужчину, который не говно», — отвечает она и бросает трубку.

Нельзя сразу перестать быть ребенком, сразу, с громким треском, как лопнувший воздушный шарик с надписями «Бурма-Шэйв» по бокам. Ребенок просто выходит из тебя, как воздух из шины. И однажды ты смотришь на себя в зеркало, а оттуда на тебя глядит взрослый человек. Можно продолжать носить голубые джинсы, можно по-прежнему ходить на концерты Спрингстина и Сигера, можно подкрашивать волосы, но лицо останется таким же — взрослого человека.