Саймон Беллами

— Я только что понял, что я не умирал на этой неделе. — Сейчас только четверг, еще есть время.

— Ты не можешь умереть! Я люблю тебя! — Я ведь останусь. — Но я не люблю его, я люблю тебя! — Он станет мной именно потому, что ты его полюбишь. Теперь все будет как надо.

— Я и понять ничего не успел... — Как его хуй ей в рот залетел!

— Думаю, эти татуировки вами управляют. Наверное, это все тот мастер. — Винс такое бы не сделал, он меня любит. — Это твоя татуировка за тебя говорит. — Красивый, еще и умный! — А это твоя!

— А ведь мы можем придумать себе всякие крутые супергеройские клички! Я — Капитан Неуязвимый, Кёртис — Мистер Задом-Наперед, а ты будешь Невидимый Пиздюк! — А почему я Невидимый Пиздюк?! — Уж какой есть — смирись!

— Я не педофил. — Да кто тебя знает? Вдруг ты вздрючил родную сестру ради ломтика сыра? — Да я вообще сыр не люблю! — Что делает тебя ещё похотливее, ты, больной ублюдок!

— Джесика не убийца-психопатка, она девственница. — Так и знал, что с ней что-то не так.

— Кто-нибудь знает что-нибудь про роды? — Горячие полотенца! Да! Но... у нас их нет. — Ох, блять, ну и помощничек из тебя!

Важно только то, что здесь и сейчас.

Я думаю, красивым девушкам нелегко живется. Люди видят только внешность.

— Я думал, способности нам нужны, чтобы помогать людям. — Нееееееее.

— У нас был секс... — А, так значит ты наконец заценил товар, а он... Не оправдал ожиданий? У нее что, бобрик аж до колен лохматится, да? — Нет. — Влагалище, что ли, наизнанку вывернутое? Это, брат, не беда! Такое оперируют в два счета. — Я облажался. — Так значит ты пришел просить подмоги у куда более искушенного любовника? Два слова: мятные леденцы. — И при чем тут они? — Заглатываешь паршивца, устремляешься в южном направлении и ублажаешь ее орально. Из-за ментола ей будет казаться, что у нее там горит все! Они у меня всегда под рукой на случай необходимости. Бери. Это тебе.

— Ты эксплуатируешь слабых! — Вытягиваешь из людей деньги! — Домогаешься девушек! — Как и католическая церковь. — А он дело говорит. В Ирландии, когда я был маленьким, считалось, что если с тобой не шалит священник, то ты лох.

— А отлоложу-ка я ему кренделёк в постели. — Не думаю, что это уместно. — Нужно послать ему доходчивый месседж, чтоб он знал — с нами шутки плохи! — И в чём месседж дерьма в его постели? — Так в «Крёстном отце» делали. — ... Там лошадиную голову в постель положили. — А у тебя лишняя завалялась, что ли?

— Кто-то еще знает о нас. И мы должны выяснить, кто. — О... А не хватит с нас на эту неделю? Мы чуть не грохнули нового надзирателя, тебе в первый раз минет обломился, а я умер. Опять! А ведь неделя даже еще не кончилась!

— Ты правда думаешь, что я буду откровенничать с тобой после того, как ты со мной обращался, после того, как ты меня обзывал?! — И как это? — Псих, любитель понюхать трусики, целка, урод, пиздюк, извращенец, педофил... дыниёб..., а я просто хочу быть твоим другом.

— Ты! Мелкий уродец! Это что за фигня там была на крыше? — Я хотел тебя спасти... — Ну так ты облажался! С блеском и фанфарами!

— Нужно придумать пароль, по которому мы сможем определить, что это мы. — Мартышлюшка! — Вот уж нет, никаких мартышлюшек. — Ну каковы шансы, что кто-то помянет мартышлюшку в светской беседе? Не ахти какие, да? — Ладно, пусть... Мартышлюшка! — Ееее!