Стелла Гибсон

— Среди них есть два ММС. Что он вам присылал? — Я их не открывала. — Почему? — Не хотела. — Потому что он был женат? — Тогда я об этом не знала. — И не подумали спросить? — Он не подумал сообщить.

Вот, что вас на самом деле беспокоит — секс на один раз? Если мужчина трахает женщину, мужчина — субъект, женщина — объект. Это нормально. Если женщина трахает мужчину... женщина — субъект, мужчина — объект. Такое вас не устраивает, да?

— Из управления прислали варианты названия операции. «Эдем». — Место, где женщина крайняя. — «Цилиндр». — Слишком пафосно. — «Аламо». — Это Техас. — «Музыкант». — А это шовинизм. — «Генезис». — Терпеть не могу эту группу. Хуже них только ЮТу. — «Хэшдаун». — Напоминает о лесе... — И что? — ...и неглубоких могилах. Посерьезнее, господа.

— И не нужно называть их [жертв] невинными. — Но они были невинными! — А что, если следующей будет проститутка? Или пьяная женщина в короткой юбке, идущая домой поздней ночью? Будут ли они менее невинными, менее достойными, а, значит, виновными? Для прессы все, без исключения, женщины — либо ангелы, либо блудницы. Не будем их поощрять.

— Можно не называть жертв «карьеристками»? — Что вы предлагаете? — Менее оценочное суждение. «Успешными».

Чем больше деталей мы сообщим, тем больше вероятность подражателей. По моему опыту, такие дела побуждают к ложным признаниям.

Одна женщина, не помню кто, однажды спросила своего друга — мужчину, почему мужчины чувствуют, что женщины — угроза для них. Он ответил, что они боятся, что женщины могут посмеяться над ними. А когда она спросила группу женщин, почему они чувствуют, что мужчины — угроза для них, то они ответили: «Мы боимся, что они могут убить нас».