Уильям (Билл) Кейдж

— Бывало и хуже... Я справлюсь. — Это альфа, я отвлеку её, а ты убей Омегу. Послушай меня, никому из нас не выбраться отсюда. Ты хороший человек, Кейдж. Жаль, не было шанса узнать тебя лучше.

— Я перезапускаю день? Как этим управлять? — Ты должен погибать. Каждый день. Пока Омега не умрёт.

— Я не солдат. — Нет, конечно. Ты — оружие.

— Но мы же победили в Вердене?! — Нам позволили выиграть, чтобы мы поверили, что можем побеждать.

— Ну всё, дальше сам разберёшься, мне пора в костюм. Где твой шлем? — Я его не ношу. Сильно отвлекает. — Ты что, нажрался? — Нужно ещё три магазина 5, 56, восемь гранат и запасная батарея. Тащи!

— Увидимся в другой жизни. — Спасибо, что завел меня так далеко!

— Какой сегодня день? — Для тебя — Судный день.

— Что это за звук? Я ведь никогда не был в такой штуке. — А я никогда не был с двумя девчонками одновременно. Но когда этот день наступит, я не облажаюсь.

Не переношу вида крови. Даже от бумажных порезов.

— И что теперь делать? — Я не знаю. Так далеко мы не заходили.

— Генерал, я ведь вдохновил миллионы вступить в вашу армию. И когда похоронные мешки отправят домой, и люди будут искать виноватых, как думаете, трудно мне будет убедить людей, что во всём виноваты вы, генерал? Я полагаю, что вы бы хотели этого избежать. — Вы что, шантажируете меня? — Ну я бы предпочёл не снимать завтра акты героизма и мужества на том пляже.

— Я тут подумал… Эта штука… Ну, в моей крови… Так может, я мог бы как-то передать её тебе? — Я всё испробовала. Не получится. — А ты всё… Ну там… Испробовала все варианты? — Ты про секс. Да, пробовала. — Сколько раз? — Ну всё! [снова включает роботов]

— Ты не видел ничего странного? — Он прикалывается?!

— Вы Фаррел? — Так точно. Мастер-сержант Фаррел. — Мастер-сержант, вы американец. — Нет, сэр, я из Кентукки.

Что бы я ни делал, все зависит от тебя.

— Ты умрёшь здесь! Прямо здесь! Я… Я не могу спасти тебя. И если я продолжу и убью Омегу, ты умрёшь навсегда. — Какая тебе разница, что будет со мной? — Я хотел бы не знать тебя. Но я знаю.

— Десять минут. — Хорошо. — А потом убью тебя. — Ладно.