Цитаты на тему «солдаты»

Солдат есть нечто большее, чем меч.

Бывают ситуации, когда нельзя отступать, как бы не были малы твои шансы. Ради победы мы должны быть готовы ко всему, и неважно, кто будет нам противостоять.

— Мы взяли Умбару. — В чём смысл всего этого? Я имею в виду, зачем? — Не знаю, сэр. Не думаю, что кто-нибудь знает. Но я точно знаю, что когда-нибудь эта война закончится. — Что будет тогда? Мы солдаты. Что будет тогда с нами?

Я полагал, что быть хорошим солдатом значит делать всё, что тебе скажут. Такими нас создали. Но мы не дроиды. Нас нельзя запрограммировать. Вы должны учиться принимать собственные решения.

— Под его командованием полегло больше солдат, чем под чьим бы то ни было. — Такова цена войны, Файвз. Мы солдаты. Наш долг — выполнять приказы, и если надо, отдать свою жизнь ради победы.

— Вы хорошо знаете капитана? — неожиданно спросил он. — Хуже, чем вы, — ответила я. — Я видела его до этого всего один раз, да и то случайно. мы не пришлись друг другу по вкусу. К моему удивлению, суровое лицо Дугала смягчилось. — Не могу сказать, что и мне он сильно по душе, — сказал он. Побарабанил пальцами о край каменной ограды водоема, о чем-то размышляя, и повернулся ко мне. — А кое-кто о нем весьма высокого мнения. Дескать, храбрый солдат и прекрасный воин. Я подняла брови. — Поскольку я не генерал английской армии, на меня эти качества не производят впечатления.

Я думал, что у такой деловой женщины должна быть защита. Например, солдаты, вы их не прячете под юбкой?

Посмотри же, солдат, — это юность твоя, У солдатской могилы стоят сыновья. Так о чем же ты думаешь, старый солдат? Или сердце болит, или раны горят...

Городов не видал, ребята, я Только с поезда, только с поезда. Городов не видал, ребята, я Только проездом, к фронту проездом. И вот эту песенку малую Уже не спою, я больше не спою Потому что вчера под Варшавою Я погиб в бою, я погиб в бою. Я не видел, ребята, море Ни весеннее, не осеннее Я не видел, ребята, море Невезение, невезение...

Говорят, что не плачет солдат, солдат — он солдат, И что старые раны к ненастью болят. Но вчера было солнце и солнце с утра... Что ж ты плачешь, солдат, у святого костра?

Дело в том, что на моём письменном столе давно уже лежит старая фотография. На ней изображены шесть очень молодых, красивых улыбающихся парней. Это – шесть братьев моей матери. В 1941 году самому младшему из них было 18 лет, самому старшему – 29. Все они в том же самом сорок первом ушли на фронт. Шестеро. А с фронта вернулся один. Я не помню, как эти ребята выглядели в жизни. Сейчас я уже старше любого из них. Кем бы они стали? Инженерами? Моряками? Поэтами? Не знаю. Они успели только стать солдатами. И погибнуть. Я писал свой «Реквием» и для этих шестерых, которые до сих пор глядят на меня с фотографии. Писал и чувствовал свой долг перед ними. И ещё что-то: может быть, вину. Хотя, конечно, виноваты мы только в том, что поздно родились и не успели участвовать в войне. А значит, должны жить и помнить о погибших.

Конечно, дико больно, но от этого не умирают. Проснись и пой, солдат. Надо идти!

Могут сутки стоять в дозоре, Плыть на лодке в бушующем море, В цель любую попадут И никогда не подведут.

Он идёт в одной пилотке, Остальное отдал тётке. И батон наперевес — Как устанет, так и ест.

Праздник, который всегда с тобой — Это отбой. Не зря говорит народ: «Солдат спит, а служба идёт».

Отличные солдаты, плохие командиры. Однако не стоит забывать, что без них у нас не было бы цивилизации.

Вы солдат, я солдат. В нашей стране есть личности, готовые убивать — нужно встретить их без страха.

Количество волков растет, и они матереют. А против них выставляют восемнадцатилетних тонкошеих губошлепов. И еще покрикивают, что вы там не победили?

Фуражка деформирует голову.

Никто так не мечтает о мире, как простые солдаты, а война нужна не только королям, но и квартирмейстерам.

— Хочешь дезертировать со своим узкоглазым дружком? — Вольфрам, моя жена жива. — Кто тебе сказал? Не он ли? — Я верну свою жену и своего сына, а если хотите меня остановить, вам придется убить меня. — Если дезертируешь, после возвращения все равно умрешь и жена твоя станет вдовой. — Поэтому мы его сопроводим. — Мы, что!? — Сопроводим его. Если Михель поедет один — это измена, а если поедем вместе — это уже миссия.

Пьяных солдат я видала, а вот вооруженных монахинь еще приходилось.

— Шмульке, вы знаете чем отличается настоящий солдат Первого Рейхсмата от сосиски? — Нет. — Тем, что настоящий солдат всегда готов, а сосиску ещё варить надо!

Кстати, я бы на вашем месте этого не делал. У меня восемьдесят человек бойцов, только что побывавших в аду. Под смертью. И неизвестно что придет им в голову, когда они увидят спину человека, который ведет по полю их товарища на расстрел.