Иосиф Кобзон

Посмотри же, солдат, — это юность твоя, У солдатской могилы стоят сыновья. Так о чем же ты думаешь, старый солдат? Или сердце болит, или раны горят...

Говорят, что не плачет солдат, солдат — он солдат, И что старые раны к ненастью болят. Но вчера было солнце и солнце с утра... Что ж ты плачешь, солдат, у святого костра?

На тебе сошёлся клином белый свет, На тебе сошёлся клином белый свет, На тебе сошёлся клином белый свет, Но пропал за поворотом санный след. Мне бы взять да побежать за поворот, Мне бы взять да побежать за поворот, Мне бы взять да побежать за поворот, Побежать — да только гордость не даёт...

Нам, ребята, в этой жизни Только с правдой по пути.

Он сказал: «Поехали!», Он взмахнул рукой. Словно вдоль по Питерской, Питерской, Пронёсся над Землёй…

Сколько зим, — ты тихо скажешь. — Сколько лет На тебе сошелся клином белый свет.

В грядущие дни, как во все времена, Недобрым метелям кружиться… Родная моя, дорогая страна, Ты можешь на нас положиться.

Не зови в дорогу, не зови. Верой мы сильны, а не исходом. Не моли о счастье и любви – Остаюсь с обманутым народом. Не зови в дорогу, не зови.

Ты же выжил, солдат! Хоть сто раз умирал. Хоть друзей хоронил и хоть насмерть стоял. Почему же ты замер — на сердце ладонь И в глазах, как в ручьях, отразился огонь?

Четверть века назад отгремели бои. Отболели, отмаялись раны твои. Но, далёкому мужеству верность храня, Ты стоишь и молчишь у святого огня.

Погоня, погоня, погоня, погоня в горячей крови.