Морис Дрюон

Фуражка деформирует голову.

Обычно считается, что сам Святой Дух просвещает нас, дабы мы сумели выбрать лучшего. На самом же деле чаще всего мы голосуем с таким расчетом, чтобы не прошел худший.

Ленива и неповоротлива память людская, только имена королей удерживает она... Да будет на то воля Твоя, Господи, да будет воля Твоя...

И когда Ангеррану де Мариньи открылась эта истина, ненависть, которую он питал к своим врагам, угасла, и он понял, что никто не повинен в его судьбе, кроме него самого.

Её охватил страх, какого она не испытывала ни разу за всю свою жизнь. Через несколько мгновений она умрёт, она уже не сомневалась в том, и страшнее самого страха смерти было не знать, какая тебя ждёт смерть, куда будет нанесён удар...

А ведь неудовлетворенность в любви – третья по значимости (после смерти и голода) проблема, которая очень волнует человечество.

Замужние женщины являются чистилищем человеческого рода, а куртизанки – его раем или, по крайней мере, ступеньками в этот рай.

Сделав два-три круга, птица набирала высоту; Людовик натягивал лук, и, если стрела, не попав в цель, вонзалась в стену, он обрушивался на неловкого конюшего за то, что тот неудачно выпустил голубку.

Каждый король, каждый простой смертный тяготеет к своим излюбленным удовольствиям, которые, пожалуй, более полно, чем любые поступки, открывают тайные стороны его натуры.

... нигде так не открывает себя человек, как за столом.

... каждый силён только в том виде оружия, к которому привык.

А если один завидует и восхищается судьбой другого не меньше, чем тот, другой, его судьбой, значит, у обоих дела идут отлично.

Крушение последних надежд для узника куда страшнее, чем бесконечное ожидание.

Бланка, очевидно, лишилась рассудка или хотела его лишиться, что тоже является формой безумия.

— Справедливость зависит только от короля, — воскликнул Сварливый в приступе внезапной ярости, охватывавшей его в те минуты, когда он чувствовал себя неправым. — Нет, государь, — спокойно возразил тот, кому суждено было стать Филиппом Длинным, — король зависит от справедливости, он обязан быть её выразителем, и благодаря ему она торжествует.

... я просто боюсь окончательно изнемочь под бременем обязанностей...

Так уж бывает, что в пути встречаются одни и те же люди, потому что встречаются те, кто путешествует.

С возрастом человек, как это ни странно, начинает обращаться с молодыми, как с детьми, забывая, каков был сам в такие годы.

Когда человеку двадцать лет, каждый месяц, каждая неделя чреваты чем-то новым, и кажется, дня тянутся и тянутся бесконечно…

Как раз потому, что человек нищ и жалок, и потому, что он страдалец и грешник, ему и необходимо внушить надежду, что на том свете будет иначе.

… Провидение так или иначе скуповато на величие.

В трагическую годину История возносит на гребень великих людей; но сами трагедии – дело рук посредственностей.

Подчас правда ошеломляет нас сильнее любых измышлений.

Народы обычно несут на себе куда дольше бремя проклятия, чем навлекшие на себя проклятие государи.

Каждый человек приходит в мир сей, дабы выполнить свой долг, будь тот долг ничтожен или велик, но чаще всего человек и сам этого не знает, и природные его свойства, его связи с ему подобными, превратности судьбы побуждают его выполнить этот долг, пусть неведомо для него самого, но с верой, что он действует никем не понуждаемый, действует свободно.