Цитаты на тему «битва»

Эта битва будет на века! Наши потомки будут искать наши обломки по всему миру!

Я могу лишь посочувствовать твоей загробной жизни, раз ты поверила в бред сказанный Наруто.

Я только начал биться, как твоё сердце перестало.

Говорят, что жизненный путь кентавра вымощен телами павших. И для кентавра по имени Warrunner этот путь был действительно длинным. Многие чужестранцы ошибочно принимают четырёхногих воинов из кланов Друуда за простоватых громил. У их языка нет письменной формы, культура бедна на графические символы; в музыке нет четкой структуры, а в религии — строгих правил и догм. Для кентавров лучшее выражение их мыслей и чувств — это битва. И если убийство среди кентавров считается искусством, то самый талантливый из их творцов — Брэдводен. Свою несокрушимую мощь он взрастил на землях Омекса, на древней арене, где тысячелетиями кланы кентавров собирались, чтобы провести гладиаторские церемонии. И чем дальше распространялась слава о нём, тем больше зрителей со всего света прибывало, чтобы увидеть великого кентавра в действии. Всегда выходя на арену первым и уходя последним, он создавал шедевры каждым брызгом крови, каждым взмахом окровавленного лезвия. Такова поэзия крови и стали, сложный узор на бледных песках бойни. Warrunner побеждал одного воина за другим до тех пор, пока арена не взрывалась выкриками его имени, и он не становился единственным, несравненным чемпионом. Ему был вручен великий пояс Омекса, но в победе ощущалась лишь пустота. Каков же воин без постоянного вызова? Великий кентавр ускакал из Омекса в тот же день с новой целью. Для своего народа Warrunner — это величайший воин, который ступал на арену. Теперь Warrunner стремится доказать, что он — величайший воин во всей истории.

Лучшая техника боя — техника выживших.

«Держи себя в руках», — часто наставляла его мама. Но в битве ярость всегда к месту.

Огромный человек-монстр с жутким оскалом на маске. Он охотник, что преследует нас. Его разрушительные ловушки скрыты в зелени. Необходимы бдительность и лёгкий шаг, чтобы избежать тисков этого улыбающегося убийцы. Я всё делал правильно, но много раз попадал в одну из них. Чувствуя, как тупые шипы перемалывают мои кости, я слышу приближающийся смех. Это бесконечная битва между тем, кто смотрит вверх и тем, кто смотрит вниз.

Я разбиваю мужчинам сердца. Иногда — черепа. Тебе первому — и то, и другое.

Самые прочные клинки закаляются в пылу сражения.

Есть только здесь и сейчас. Жить или умирать — здесь и сейчас. Точки возврата нет, жизнь или смерть — здесь.

— Вот он, Камлан... Судьба королевства решится здесь. Разбить лагерь, занять позиции. — Это ловушка. — В этом и смысл. — Моргана не ускользнет, но и мы тоже. — Иначе они бы нас окружили. Это единственный шанс. Все кончится здесь. Жизнь или смерть... конец здесь.

— Ты что, ослеп? Не видел флаг? — Все я видел. — Значит, ты поддался для пущего эффекта? Чтобы потом твоя победа выглядела эффектнее? — Я проигрываю во имя любви Джоселин. — О Боже, лучше бы ты ослеп...

Бейся за правду до последнего.

Вы все правы. Да, у нас всего несколько судов. Да, мы всего лишь селяне. Мы ремесленники. Мы парни, что стали мужчинами в жестоких битвах. Я должен был рискнуть всем. Я проиграл... Если вы хотите отвернуться от меня и нашей страны – это ваше право. Вы можете уйти. Потому что вы свободные.<...> Хорошо. Тогда давайте приложим усилия, чтобы выгнать эти корабли из наших морей. Этот бой – великая честь для каждого из нас. Его запомнят на тысячи лет. Пусть наш последний бой войдет в историю. И пусть все знают, что нам лучше стоя умереть, чем жить на коленях!

Хватит сотрясать воздух! Нам предстоит вершина горы, не все вновь увидят рассвет, по крайней мере отсюда, из Мидгарда, поэтому давайте уважать друг друга.

Слушай, Роб, может нам лучше взять на битву манекенов?

Канун битвы — важный и торжественный момент даже для старых содат, а тем более для молодых людей, которым предстояло впервые увидеть это грандиозное зрелище. Накануне битвы думается о тысяче вещей, которые до того были забыты, а теперь приходят на память. Накануне битвы люди, до тех пор равнодушные, становятся друзьями, а друзья — почти братьями.