Дневники Зевса

Самым богатым, — произнесла она, — становятся за счет чужой бедности, а самым могущественным — за счет чужого унижения.

Удивительная штука эта молодость, раз десять считаешь, что она кончилась, и раз десять обнаруживаешь, что нам еще остается частичка, забытый клочок, которым мы и не пользуемся по-настоящему, но который еще достаточно живуч, чтобы мы страдали, чувствуя его потерю.

... Ненависть весьма часто выражает сожаление или боль от отсутствия чего-либо. И тогда стремятся уничтожить тот образ жизни, что сами бы хотели иметь, и тех, кем хотели бы быть.

Между водой и женским началом существует явное сообщничество, как между мужским началом и огнём.

Неудачная любовь не обязательно пагубна. Она может быть и благотворна, если тот, кто от неё избавляется, вновь обретает себя, но улучшенного. Она сжигает в сердце взрослого то, что остается от детства.

Наши первые возлюбленные оставляют в нас глубокий отпечаток. Потом мы сами метим других.

Что такое равновесие, если не постоянно исправляемое неравновесие?

...власть плохо вдается в доводы бунта; но бунт вообще никогда не вдается в доводы власти.

Вы не можете, дети мои, ждать от замешанного теста, что оно станет чем-то иным, нежели хлебом. Рок — это тесто. Но только от вашего выбора и от ваших рук зависит, поднимется оно больше или меньше, будет ли каравай круглым, или продолговатым, или плоским, как лепешка, будет ли он весом в унцию или фунт. Форму судьбе придаете вы сами.

Когда на смену желанию приходит ненависть, любые претензии не более чем выдумки, и один злится на другого только за то, что тот такой, какой есть.

Жертвовать — значит с признательностью поделиться тем, что имеешь; не лишать себя всего, а лишь отделить часть и безвозмездно раздать в благодарность за то, что было тебе даровано.