Вера Бунина

— Погоди, я ещё писа́ть начну. Мелькает что-то... Он, она... Оба молодые, здоровые, сильные. Так, чтобы всё — плечи, зубы, колени. Всё ладное, гладкое. А потом солнце слепящее, а она ест яблоко. Яблоко твёрдое, она откусывает с хрустом, а на мякоти сок пенится, пузырьки лопаются. А потом он её убьет. Со страстью, с удовольствием. В любви столько звериного, грубого, темного... Ведь никто ещё не написал это как следует. — Ну, а убивать-то её обязательно? — Непременно. А может, она в монастырь уйдёт, кто её знает?

— Вера, напиши им, чёрт с ними, пускай приезжают. — Хорошо, Ян! Я напишу! Ян, ты молодец! Правильно! Ты очень добрый человек! — Ненавижу этого взбесившегося холуя! — Кого?! Кого?! — Кого... Гитлера, разумеется. А кому я обязан счастьем видеть эту парочку у себя в доме?

— Я не понимаю, что тебя так раздражает? Ты не представляешь, как он искренне тобой восхищается! Понимаешь, он говорит, что поверял алгеброй гармонию твоей прозы!.. — Алгеброй? Ещё один припадошный!..