Жар

— А ты бы слез с бабы, когда она уже кричит: «Да, ДА-А-А, возьми меня, животное!!!»? — Смотря, что кричит её муж.

— Ну ты и скоти-и-ина, — чуть ли не с восхищением протянул Жар: таких высот хамства и чёрной неблагодарности он себе даже представить не мог. — А в глаз? — А в челюсть, в пах, в живот и добить ножом под ложечку?

— А как же справедливость? — Кому она, к Сашию, нужна, твоя справедливость?! <…> Городу нужен по-ря-док! Чтобы грабили за месяц столько-то, убивали столько-то, а в тюрьме за это сидело и головы лишалось столько-то! И если что-то перевешивать начинает, задача власти — уравнять! А не справедливостью маяться!

Чудо, мать его… К Сашию такие чудеса, я уже одной ногой на небесную Дорогу ступил, а сейчас по новой…

— Да что он себе воображает?! Сам сплошной недостаток, а надо мной вечно издевается! — Но он тебе все равно нравится. — Еще чего! — Того. Я же вижу, как ты на него смотришь. — Никак я на него не смотрю!!! — Во-во. — Жар... — Ы? — А... как он на меня смотрит? — У мужчин это по-другому. — Чего? — Там не глядеть, а щупать надо, — глубокомысленно пояснил вор.

— Я — славный, — иронично сообщил Альк. — А я милый. — Жар с нежностью поглядел на подружку. — Я еще и красивый. Значит, я первый.

— ...ты у нас уже молодец ядреный вымахал, а Рыска еще девчонка совсем. Нехорошо. — Ты чего, дед?! — возмутился Жар. — Она ж мне как сестра! — А кто вчера так по чердаку грохотал, что труха с потолка сыпалась? — Это мы в догонялки играли, дурачились! — Во-во, сегодня догонялки, завтра повалялки…

— Подпевать точно не надо? — Тебя никогда не били гитарой?

— Помрешь? — Хрен тебе. — Это завещание? — Да — я же заметил, как ты мне завидуешь!

— Он распутается, удерет, новую банду сколотит и снова убивать будет! Тоже мне добро... — А знаешь, чем оно отличается от зла? — Ну? — Зло убивает. А добро просто не вмешивается.