Жена

Поговори со мной. Почему ты со мной не разговариваешь?! Ты обещал. Это ничего не меняет. Так никогда не было. И никогда не будет. Ты это заслужил. Всё это.

23 мая. Как два человека, которые когда-то любили друг друга до безумия, могут стать такими чужими? Мой муж перестал со мной говорить. Он сидит в своей мастерской, усердно отрабатывая одну неудачную картину за другой. Он даже не ложится со мной спать. Мне кажется, я ему противна. Этот взгляд, которым он одарил меня на днях... Жалкий, болезненный взгляд... Смесь стыда, вины и отвращения. Я поняла, что в глазах моего супруга я стала чудовищем... Такое... Не должна испытывать ни одна женщина. Я должна быть хорошей женой, поэтому мне не остаётся ничего, кроме как воплотить его фантазии. Если он считает меня чудовищем, что ж, так тому и быть.

Не могу тебя видеть в таком состоянии! Ты же болен! Ты потеешь и дрожишь всю ночь. А теперь посмотри, к чему это тебя привело: — Заперся в мастерской, как и всегда. Прекрати нести эту чушь об «измученном художнике»!

Господи, какая же я дура. Как я вообще могла подумать, что могу соревноваться с кем-то вроде тебя. С твоей безупречной красотой. Бесконечной. Бессмертной.

Я наконец-то всё поняла. Благодаря тебе. Ты показала мне, что другого выхода нет. И даже сейчас твоя печальная улыбка только подтверждает очевидное. Мы уже никогда не поговорим.

Знаешь... Даже несмотря на то, что ты мой враг, источник моих бед, Ты всё равно единственная, с кем я могу поговорить... Единственная, кто слушает. Уж не знаю, смешно ли это звучит или жалко... Скорее всего — и то, и другое.

Ноябрь. Наверное, я должна быть счастлива. Почему же это не так? У меня красивая дочь. Я думаю, так и есть. Я знаю, что так и есть. Почему же я не могу смотреть на неё без содрогания? Раньше у меня был любящий муж, чудесный, нежный. А теперь я вижу только незнакомца, которого не волнует ничего, кроме его картин. Можно подумать, в них есть смысл... Это так глупо. Раньше мне хотя бы помогала музыка. Теперь — нет.

Это ничего не меняет. Так никогда не было. И никогда не будет.

— Почему ты продолжаешь писать? Почему продолжаешь портить репутацию моей семьи? — Это всё голоса. Не могу их остановить, они ко мне приходят. Когда ем, когда сплю, когда иду по залу... И сладостные мечты юной девы, и неудержимое тщеславие придворного, подлые замыслы убийц, мольбы их несчастных жертв... Только когда я переношу их голоса, их слова, на пергамент, они исчезают, освободившись, и лишь тогда мой мозг успокаивается, обретая покой. Я бы помешался, если бы не записывал эти голоса. — Не одержимость ли это? — Возможно, ты права.