L.A. Noire

На войне вы все были героями, все до единого. Даже если ваш сосед или жена об этом не узнают, вы все равно герои. И черт с ним, с этим Фелпсом, медалями, парадами и благодарностями.

— Биггс, ты никогда не задумывался над тем, сколько людей погибло на этой земле, и каких размеров должен быть рай, чтобы всех их принять? — Нет. И тебе не советую.

Знакомься, Коул, это Джонни Стомпанато. У него самый большой шланг в Голливуде и самый маленький пистолетик. Или наоборот, я все время путаю.

Добро пожаловать в Мебельвилль. Место, куда приходит умирать вкус.

— Так, давай уже закругляться, а то мне придется не только докладывать о сверхурочной работе, но и, черт возьми, работать. — Рой, ты — живой пример для всех нас.

Ральф, если хочешь поссориться с человеком, поговори с ним о религии или политике, а в моём случае и о войне.

Храбрость — это не колодец, откуда можно зачерпнуть при необходимости. Храбрость непостоянна. Каждый человек и храбрец, и трус одновременно. Смирись с этим, Коул.

— Наш долг — защищать закон! — Мы и защищаем. Но людей изменить мы не можем. Каждый хоть иногда хочет согрешить. Наше дело — следить, чтобы это плохо не кончилось. — Так вот, значит, какое у тебя мнение? — Если у тебя другое, ты можешь забыть о работе в отделе нравов.

Пусть его и смешали с грязью, но руки у него чистые.

— Может, доктор и тебя осмотрит по-быстрому? А то тот придурок тебе здорово навалял. — Бывало и хуже. — Да ты себя видел? Ковылял назад как пьяный матрос! — В следующий раз сам побежишь за подозреваемым. — Ну, я-то не занимался боксом в морской пехоте. — Вот не надо было тебе про это рассказывать!

— Пихни меня, если увидишь его, ладно? — Может, ты меня пихнёшь? — А вот это ты к своей жене с такими просьбами обращайся.

— Ещё один труп и кольцо Дейдры Моллер — возможно, королю скоро придётся признать тот факт, что он голый. — Когда это тебе энциклопедию в задницу засунули, Фелпс?