Адриан Роланд Холст

Мне опостыло жить вдали от берегов, среди почти чужих людей, но поневоле я приспосабливаюсь к их смиренной доле. Здесь хорошо, здесь есть друзья и нет врагов, но тяготит печать бессилия и боли и горек прошлого неутолимый зов. Я поселился здесь, от жизни в стороне, о, море недоступное, нет горшей муки, чем смерти ожидать с самим собой в разлуке. О, свет разъединенья, пляшущий в окне… Зачем губить себя в отчаянье и скуке? От самого себя куда деваться мне?

Золотистых берегов полуокружье, голубой, непотемневший небосвод, белых чаек нескончаемый полет, что вскипает и бурлит в надводной стуже, — чайки кружатся, не ведая границ, словно снег над растревоженной пучиной. Разве веровал я прежде хоть единой песне так, как верю песне белых птиц? Их все меньше, и нисходят в мир бескрайный драгоценные минуты тишины, я бегу вдоль набегающей волны прочь от вечности, от одинокой тайны. Сединой ложится сумрак голубой над седыми берегами, над простором синевы, — о, знанье чуждое, которым песню полнит нарастающий прибой.