Анатолий Сергеевич Штейгер

Крылья? Обломаны крылья. Боги? Они далеки. На прошлое — полный бессилья И нежности взмах руки. Заклятье: живи, кто может, Но знай, что никто не поможет, Никто не сумеет помочь. А если уж правда невмочь - Есть мутная Сена и ночь.

Я стал теперь взрослее и скромней, Но в сердце те же розовые бредни. Воздушный замок грудою камней Лежит в пыли, не первый, не последний... И так идут короткие года, Года, что в жизни лучшими зовутся... И счастье в двери стукнет лишь тогда, Когда «войди» — уста не отзовутся.

Всегда платить за всё. За всё платить сполна. И в этот раз я заплачу́, конечно, За то, что шелестит для нас сейчас волна, И берег далёко́, и Путь сияет Млечный. Душа в который раз как будто на весах: Удастся или нет сравнять ей чашу с чашей? Опомнись и пойми! Ведь о таких часах Мечтали в детстве мы и в молодости нашей. Чтоб так плечом к плечу, о борт облокотясь, Неведомо зачем плыть в море ночью южной, И чтоб на корабле все спали, кроме нас, И мы могли молчать, и было лгать не нужно... Облокотясь о борт, всю ночь, плечом к плечу, Под блеск огромных звёзд и слабый шелест моря... А долг я заплачу́... Я ведь всегда плачу́. Не споря ни о чём... Любой ценой... Не споря.

У нас не спросят: вы грешили? Нас спросят лишь: любили ль вы? Не поднимая головы, Мы скажем горько: — Да, увы, Любили... как ещё любили!...

Никто, как в детстве, нас не ждет внизу. Не переводит нас через дорогу. Про злого муравья и стрекозу Не говорит. Не учит верить Богу. До нас теперь нет дела никому — У всех довольно собственного дела. И надо жить, как все, но самому… (Беспомощно, нечестно, неумело).

Не до стихов… Здесь слишком много слез, В безумном и несчастном мире этом. Здесь круглый год стоградусный мороз: Зимою, осенью, весною, летом. Здесь должен прозой говорить всерьез Тот, кто дерзнул назвать себя поэтом.

Настанет срок (не сразу, не сейчас, Не завтра, не на будущей неделе), Но он, увы, настанет этот час, — И ты вдруг сядешь ночью на постели И правду всю увидишь без прикрас И жизнь — какой она на самом деле…

Это всем известно при прощаньи: Длинное тяжелое молчанье, Хоть чего-то все ж недосказал… Обещанья? Сколько обещаний Мне давалось… Сколько я давал. О, недаром сердце тайно копит И от всех ревниво бережет Самое мучительное – опыт… Он один нам все-таки не лжет. Главное: совсем не обольщаться. Верить только в этот день и час. Каждый раз как бы навек прощаться, Как навек, прощаться каждый раз…

Мы верим книгам, музыке, стихам, Мы верим снам, которые нам снятся, Мы верим слову… (Даже тем словам, Что говорятся в утешенье нам, Что из окна вагона говорятся…)

Об этом мире слишком много лгут, Об этой жизни ходит много басен, Но все же этот мир — прекрасен, И этой жизнью всё-таки живут… Пройдут года и, заглушая вздох, Раздастся вдруг невольное признанье: — О, этот бедный мир совсем не плох! О, эта жизнь — совсем не наказанье!

Только раз дается в жизни счастье, Только раз и только на мгновенье, И не в нашей слишком слабой власти Удержать его прикосновенье.

Бедность легко узнают по заплатке. Годы — по губ опустившейся складке. Горе? но здесь начинаются прятки — Эта любимая взрослых игра. — «Все, разумеется, в полном порядке». У собеседника — с плеч гора.

Неужели сентябрь? Неужели начнется опять Эта острая грусть, и дожди, и на улице слякоть… Вечера без огня... Ведь нельзя постоянно читать. Неужели опять, чуть стемнело, Ничком на кровать — Чтобы больше не думать, не слышать И вдруг не заплакать.

Неужели навеки врозь? Сердце знает, что да, навеки. Видит всё. До конца. Насквозь… Но не каждый ведь скажет — «Брось, Не надейся» — слепцу, калеке…

Перемена людей и мест Не поможет. Напрасно бьешься. Память — самый тяжелый крест… Под кладбищенским разогнешься.

Всегда платить за всё. За всё платить сполна. И в этот раз я заплачу, конечно, За то, что шелестит для нас сейчас волна, И берег далёко, и Путь сияет Млечный. Душа в который раз как будто на весах: Удастся или нет сравнять ей чашу с чашей? Опомнись и пойми! Ведь о таких часах Мечтали в детстве мы и в молодости нашей. Чтоб так плечом к плечу, о борт облокотясь, Неведомо зачем плыть в море ночью южной, И чтоб на корабле все спали, кроме нас, И мы могли молчать, и было лгать не нужно… Облокотясь о борт, всю ночь, плечом к плечу, Под блеск огромных звёзд и слабый шелест моря… А долг я заплачу... Я ведь всегда плачу. Не споря ни о чём… Любой ценой… Не споря.