Дженни Лоусон

Никто из нас не застрахован от того, чтобы чувствовать себя неудачником.

Я часто думала о том, что у людей, подверженных сильной депрессии, настолько развита способность испытывать запредельные эмоции, что они могут испытывать такую сумасшедшую радость, что здоровым людям этого попросту никогда не понять — вот что такое быть безумно счастливым.

Как любила говаривать моя бабушка: «Твоё мнение справедливо и важно, если, конечно, это не какая-то грёбаная чушь, из-за которой ты весь на дерьмо изошёлся, и в таком случае ты можешь пойти на хрен».

В конце концов, самые интересные из нас сначала были поломаны жизнью, потом поправились, а потом снова были поломаны.

Мы все довольно странные. Просто у некоторых из нас лучше это получается скрывать.

Депрессия — это как... когда у тебя нет под руками ножниц, чтобы срезать пластиковую защитную заглушку с новеньких ножниц, которые ты только что купила, потому что не могла найти свои ножницы. А потом ты просто говоришь: «Да пошло оно всё на хрен» — и пытаешься распаковать ножницы чем-нибудь ещё, но всё, что у тебя есть под рукой — это пластиковые ножи, от которых никакого толку, и ты стоишь на кухне, держа в руках ножницы, которыми не можешь пользоваться, потому что не можешь найти нормальные ножницы, начинаешь злиться и выбрасываешь эти ножницы в помойку, после чего неделю спишь на диване. Вот что такое депрессия.

Моя бабушка говаривала: «Не всё коту масленица. Никуда не денешься от мудаков и всякого дерьма».

...самый оптимистичный для меня вариант — это умереть во сне. А какой самый пессимистичный вариант?  — Быть съеденной заживо клоунами.

В умении ценить обычные моменты и заключена разница между «выживать» и «жить».