Эдит Сёдергран

Я слышать не хочу печальной сказки слово, Которую рассказывает лес. Там вздох листвы И хвойный шепот снова, Там тени меж стволами бестолково Сбегаются стволам наперерез. Скорей к дороге! Нас не встретит лихо, Где меж канав, петляя наугад, Дорога поднимается и тихо Глядит на перевернутый закат.

Ещё пестреет осени ковёр. Крепки, как сахар, белые вершины. В долину с гор спускается зима. И горы улыбаются.

Я слышать не хочу печальной сказки слово, Которую рассказывает лес. Там вздох листвы И хвойный шепот снова, Там тени меж стволами бестолково Сбегаются стволам наперерез.

Все воздушные замки растаяли снегом в долине. Все мечты утекли, словно полые воды под мост. Из всего, что любила, остались в сердечном помине Только синее небо да бледная музыка звезд. Ветер в ветках играет, и слушают ветер деревья. Пустота отдыхает. И грезит вода о весне. И старинная ель, охмелев от тумана доверья, Одинокое облако тихо целует во сне.

Огненный взгляд не умеет обманывать. Держи сердце мужчины в своих по-детски не опытных руках. А луч его огня задержи в ледяном покое своих глаз. Ты уверена в любви, как в небесном царстве. И он подарит тебе сердце своих царств и все цветы весны. А ты дашь ему легкую вуаль своей тоски, голубизной заволакивающей дом. <...> Но настанет день, когда ты прирастешь к нему, как цветок к стеблю И тогда его закат будет твоим светом, а его зной — твоим источником. И тогда ты закружишься по переходам Огромного замка и почувствуешь что любишь, И что он живет лишь белым хлебом твоей чистоты. И что его кровь течет в ручье твоей материнской нежности. Это будет и тяжело, и прекрасно, и жестоко, и безраздельно.

Приходит осень. Золотые птицы Летят на юг над синею водой. А я одна на берегу песчаном Сижу и слышу тихое: прощай. Прощанье велико и неизбежно Мне будущую встречу обещает, И легкий сон с ладонью иод щекою, С тишайшим материнским поцелуем На сердце и на сомкнутых ресницах: — Усни, дитя, до солнца далеко.

Моя душа об истине молчит. Она смеется или тихо плачет. Она не помнит и не защищает И не умеет возвышать других. Мне в детстве море опалило синью Глаза, а в юности цветок Краснее красной крови, а сейчас Сидит передо мною чужестранец, Бесцветно молчаливый, как дракон. Но я не дева в красно-белом платье И у меня подглазины темны.

Я не могу Без действия прожить. И я умру — прикованная к лире. Ах, если бы она была прекрасней Всех лир на свете, я бы заплатила Ей верностью пылающей души.

Не верь мечтам своим. Они Летучи, словно легкий дым, Но и опасны тем, что могут сбыться.

Заглядывал ли ты в глаза своим мечтам, Они больны и лишены понятья И лишь своим намереньям верны. Не очень верь своим мечтам. Они, Как ложь, должны бежать от нас, Но, сумасшедшие, они хотят остаться.

Ты искал цветок - А нашел яблоко. Ты искал родник - А нашел море. Ты искал женщину - А нашел душу.

Я мечтаю: во всем нашем солнечном мире О забытой поляне в пустынном саду, Там, где греется кот на скамейке. Там хотела бы я посидеть, Прижимая К сердцу белый единственный в мире конверт. Вот и всё, что мне надо.

Прозрачны дни осенние. Прозрачны Окрашенные в золото леса, Улыбкой осененные осенней... Как хорошо забыться без желаний, Заснуть, устав цвести и зеленеть, С венком вина рябин у изголовья... Осенний день недолог и его Прохладны пальцы, и в прохладных снах Повсюду видит он необозримый Снежинок рой, слетающий с небес.

Деревья обнажились и открыли Дорогу небу, воздуху и свету В твой легкий дом на берегу высоком И отразились в зеркале воды. Там девочка в туманно-серой дымке Несет цветы кому-то, и за нею Взлетают стаи серебристо-белых Птиц над горизонтальною водой.

Душе моей чужие снятся страны, Как будто нет в далекой стороне Двух одиноких валунов, куда мне Вернуться мысли тайные велят. Картину эту некий чужестранец На грифельной доске моей души Нарисовал. Проходят дни и ночи. Я думаю о том, что не свершится. Печаль моей души утолена.