Эндрю Марвелл

А между тем воображенье Мне шлет иное наслажденье: Воображенье — океан, Где каждой вещи образ дан; Оно творит в своей стихии Пространства и моря другие; Но радость пятится назад К зеленым снам в зеленый сад. Здесь, возле струй, в тени журчащих, Под сенью крон плодоносящих, Душа, отринув плен земной, Взмывает птахою лесной; На ветку сев, щебечет нежно, Иль чистит перышки прилежно, Или, готовая в отлёт, Крылами радужными бьёт.

Сударыня, будь вечны наши жизни. Кто бы подверг стыдливость укоризне? Не торопясь, вперед на много лет Продумали бы мы любви сюжет. Вы б жили где-нибудь в долине Ганга Со свитой подобающего ранга. А я бы, в бесконечном далеке, Мечтал о Вас на Хамберском песке, Начав задолго до Потопа вздохи. И вы могли бы целые эпохи То поощрять, то отвергать меня - Как Вам угодно будет — хоть до дня Всеобщего крещенья иудеев! <...> Столетие ушло б на воспеванье Очей; еще одно — на созерцанье Чела; сто лет — на общий силуэт; На груди — каждую!  — по двести лет; И вечность, коль простите святотатца, Чтобы душою Вашей любоваться. Сударыня, вот краткий пересказ Любви, достойной и меня и Вас. <...> А впереди нас — мрак небытия, Пустынные, печальные края. <...> И девственность, столь дорогая Вам, Достанется бесчувственным червям. <...> В могиле не опасен суд молвы, Но там не обнимаются, увы!

Блажен рыдающий в печали, Ему видны другие дали; Росою скорбной взор омыв, Да станет мудр и прозорлив.

Так резва и так юна, Радость у тебя в крови; Для греха ты зелена, Но созрела для любви.

Чем бы ни дразнило нас Время — добрым или злым, Предвосхитим добрый час Или злой — опередим.

Ты увянешь, может быть, Не отпраздновав расцвет; Но умеющим любить Не страшны угрозы лет.

Весь мир, вся жизнь с её красами - всё расстворяется слезами; и плавится любой алмаз в горячем тленье наших глаз.