Хавьер Бардем

Секрет хорошего злодея — в отсутствии эмпатии. В «Старикам здесь не место» показано чистое зло. Даже капля эмпатии дает человеку надежду. Главный герой в фильме не проявляет ни капли эмпатии, и это чертовски пугает.

Быть знаменитым — это такая чушь. Слава богу, в шляпе и очках я по-прежнему могу бродить неузнанным где угодно.

Люди считают, что если на экране два актера любят друг друга, это означает, что и в жизни они друг друга любят. Никто даже не задумывается, что нам просто платят за это деньги, а на съемочной площадке кто-то обязательно твердит: «Играйте старательнее, ублюдки, я вам не верю».

Я бы предпочел умереть в тишине. Все остальные обстоятельства смерти меня волнуют значительно меньше.

Кино — это просто кино, до тех пор, пока ты не сделаешь такое кино, про которое все скажут: вот это да!

Актеры — как помидоры на рынке, потому что у каждого есть своя цена. И я такой же помидор. Но я тот помидор, которому наплевать, сколько он стоит.

Наша планета была бы лучшим из миров, если бы все люди были честны в том, что делают. Если я актер, я должен быть честным актером. Но если бы я был водопроводчиком, я, надеюсь, был бы честным водопроводчиком.

Главное в кино — это история. Так считают все. А мне кажется, что главное — как ты ее рассказываешь.

Мои деды жили и работали в Испании Франко, где актеров не разрешали хоронить на освященной земле, так как считали их гомосексуалистами и еретиками. Мою мать в лицо называли проституткой — пацаном наблюдал, как уличные фашисты преследовали ее и угрожали расправой.

Я — дитя улицы и навсегда им останусь. Она у меня в генах.

Истинная красота таится в уродстве — вот что я говорю себе каждый день.

Я заметил, что те люди, которых я считаю талантливыми — такие, как Милош Форман, Алехандро Аменабар, Коэны и Вуди Аллен, — работают по одному принципу: я не знаю, что я делаю, я не знаю, как я это делаю, я просто пытаюсь делать это — вот и все.

Ни одна премия не способна сделать тебя по-настоящему хорошим актером. «Оскар» нужен лишь для того, чтобы заставить зрителя прийти в кино.

Мне нравится, когда жизнь указывает на малозначительность того, что я делаю.

В какие-то моменты ты должен наконец определиться со своим мнением. Нельзя всю жизнь прожить посередине.

Я верю в то, что когда-то люди действительно были маленькими обезьянками. По крайней мере, каждое утро, когда я заглядываю в зеркало, я передаю Дарвину привет. В такие моменты его правота особенно очевидна.

Как и многие застенчивые люди, которые никому не кажутся застенчивыми, я очень застенчив.

В каждом человеке идет постоянная борьба между тем, кто он есть, и тем, кем ему следовало бы стать. Правда, не все эту борьбу способны заметить.

В двадцать лет все мы жалеем о том, что делали в четырнадцать, в тридцать три жалеем о том, что делали в двадцать пять, а ближе к пятидесяти, кажется, начинаем жалеть обо всем подряд. Но вот что я понял: к черту все эти сожаления.