Георг Гейм

Длинные твои ресницы, В глазах твоих — тёмные воды, Дай погрузиться в них, Дай в глубину войти.

Снег всё бледнее, и проходит день. Дыханье солнца тлеет в небесах. На лужах лёд, как тающая тень, Пылает над дорогою впотьмах.

Синея, снег скрывает гладь земли. Зима простёрлась. Два дорожных знака, Как руки, растопырились вдали В безмолвный горизонт синее мрака. Пересеклись дороги в пустоту На этом месте. И стволы стоят, Как нищие, и ягод красноту Уставили, как очи, на закат.

У сточной ямы, где луг цветной Дуб стоит, уродливый, старый. Весь в дырах — молний и бурь удары. Тёрн и крапива чёрной стоят стеной. <...> О чём мыслишь, дуб, ты в час непогоды У тьмы на краю? О рассказах косцов В перерыв дневной: им кувшин готов И вокруг отдыхают косы и всходы? Или думаешь ты, как в далёкий день Человек был повешен в кроне твоей: Он ногами взбрыкнул, сжав удавку сильней, И язык вылезал изо рта, как тень?

Зелёный, от дождя намокший злак, Спускаясь, тянется к рядам холмов. Вдруг две вороны понеслись в овраг, В колючий тёрн коричневых кустов. Как в тихом море облачко висит, Так дремлют горы в синеве небесной. И мелкий дождь над ними моросит Серебряной дрожащею завесой.

Вы — духи мёртвых. Вас влечёт стремнина, Ведёт вас к лодке мрачный проводник. И с рёвом ливня, что свиреп и дик, Сливаются стенанья воедино.

День потонул в червонном багрянце. Река бела небывалой гладью. Движется парус. У руля, как вырезанный, Лодочник высится над большой кормой. <...> Сумрак, сумрак разливается вширь, Как синее вино из опрокинутой чаши. А поодаль стояла окутанная в черное, На высоких котурнах большая ночь.