Цитаты на тему «зима»

Там стеной зеленой бор стоит в июне, А зимой равнина вся белым–бела.

В такое утро русский человек, Какое б с ним ни приключилось горе, Не может тосковать. Когда на косогоре Вдруг заскрипел под валенкамии снег.

И вся природа начинает леденеть, Лист клена, словно медь, Звенит, ударившись о маленький сучок. И мы должны понять, что это есть значок, Который посылает нам природа, Вступившая в другое время года.

Зима — очень подходящее время года для любовного романа. Легче оставаться неузнанным, когда люди кутаются в теплые одежды.

Снег, снег, снег повсеместно, белая земля, Из всех известий только снег, снова будет снег, Пройдет когда — неизвестно, нам не говорят.

И студёною зимой, и зелёною весной, И с тобою и со мной — это яйца! Ты проснёшься на рассвете, услышишь как смеются дети, Лишь бы только бы были эти — это яйца!

Форма одежды для гор — купальник плюс шуба.

Ведь зрелища — это дар, который позволит вам пережить зиму гораздо успешнее, чем кладовка или погреб, набитые консервами!

На самом дне долгой зимней ночи открытое кафе, окна которого гостеприимно источают леденцовый жёлтый свет, а из-за неплотно прикрытой двери доносится аромат свежего кофе, — это гораздо больше чем просто кафе. Это спасительная станция, контора по мелкому ремонту разбитых сердец, пункт раздачи таблеток от одиночества....

Идут белые снеги, как по нитке скользя… Жить и жить бы на свете, но, наверно, нельзя. Чьи-то души бесследно, растворяясь вдали, словно белые снеги, идут в небо с земли. А любил я Россию всею кровью, хребтом — ее реки в разливе и когда подо льдом, дух ее пятистенок, дух ее сосняков, ее Пушкина, Стеньку и ее стариков.

Вот моя деревня; Вот мой дом родной; Вот качусь я в санках По горе крутой; Вот свернулись санки И я на́ бок — хлоп! Кубарем качуся Под гору, в сугроб. И друзья-мальчишки, Стоя надо мной, Весело хохочут Над моей бедой. Всё лицо и руки Залепил мне снег… Мне в сугробе горе, А ребятам смех!

Зимний лес заиндевел. Тянется солнце спросонья К верхушкам деревьев.

А как красиво зимой в лесу! Куда ни глянешь — всё вокруг покрыто мягким, пушистым снегом, а присмотришься к заиндевевшим веткам деревьев — и увидишь замысловато-сказочные узоры: диковинные фигурки зверей, птиц, каких-то гномиков... В лесу тихо-тихо. Идёшь — только снег под лыжами поскрипывает, а остановишься — тут сразу все звуки лесные услышишь.

Вот уже третьи сутки моросил въедливый, холодный дождь. Резкий ветер давно сорвал с деревьев последние листья, и теперь они лежали бурые, поблёкшие, словно приклеенные дождём к земле. Кругом было как-то особенно уныло – так бывает совсем поздней осенью, когда давно миновали красивые золотые дни и ещё не наступила зима.

Как и в сотни раз, вновь зима пришла Я на трон любви ледяной взошла И замерзла так — нету больше сил О любви меня ты зачем просил? Кружит тихо, кружит тихо непогода Кружит тихо наш последний снег Как решиться, мне в такую непогоду Как решиться совершить побег.

Зимнее небо было чистым. Я прекрасно видел созвездие Ориона. Наверняка там были и другие, но Орион — единственное созвездие, которое я знаю.

Зима глянула на тарифы за отопление и ушла — это её неоценимый подарок людям к Новому году!

Разумеется, я так не сделаю. Я не должна. Несмотря на сказочный снегопад, мы не в Нарнии. Мы в Лондоне, и это реальная жизнь, а не сказка. А в реальной жизни разбитые сердца непостижимым образом продолжают биться.

Лес совсем уж стал сквозистый, Редки в нем листы. Скоро будет снег пушистый Падать с высоты. Опушит нам окна наши, В детской и везде. Загорятся звезды краше, Лед прильнет к воде. На коньках начнем кататься Мы на звонком льду. Будет смех наш раздаваться В парке на пруду. А в затишье комнат – прятки, В чет и нечет – счет. А потом настанут Святки, Снова Новый год.

Однажды мы с мамой попали под снегопад, сильный-сильный, в самом конце октября. Я взяла мамину руку и отдала ей одну перчатку. Мне нравилось смотреть на белоснежно-чистый мир, на снег, ещё не коснувшийся нас — людей, ещё не долетевший до мокрых крыш, скрипучих оконных рам, такой, каким его редко видят. А мама всё торопила меня. «Идём, — говорила, — очень холодно», тогда я оглядывалась на неё, и в ней видела ещё больше звёзд. Её ресницы-мотыльки, словно ночные огоньки, вздрагивали, когда снежинки, подгоняемые ветром, летели ей в лицо. А я знала, если приглядываться — можно заметить, что мама всегда вздрагивала, тихо-тихо дрожала. На самом деле, мамочка ничего не боялась, была бесстрашной. Бесстрашно бросила своих детей, чтобы потом так же бесстрашно их потерять.

— Наверное, все так не любят осень лишь потому, что она напоминает всем их же самих. Догорающих в этом мире, таком быстром и зыбком. Или потому, что среди всего такого яркого они чувствуют пустоту внутри. — А зима? — А Новый год уже, — совсем забыла. Его надо будет сначала отыскать в твоих ботинках, карманах тёмно-серого пальто и в маминых таблетках. Он точно где-то там затерялся, лежит, грустит, плачет, будто и у него кто-то умер. А это он сам умирает. Наступает. — Это мой любимый праздник, — признаюсь я, открывая окно, высовывая голову в снежинки-снежные-моря и зажмуриваясь, как тогда, когда ты со мной разговаривал. — И мой, — подхватывает мой друг, шмыгает носом, сжимаясь. Часто-часто моргает, сбавляя скорость. Ветер заплетает мои волосы и вены на запястьях в тугие узлы, а я молчу. Провожаю глазами облака снежные, ледяные, больше не сахарные. Смотрю на мир из-под опущенных ресниц, взметаюсь свитерами и страхами.