Готфрид Бенн

Когда все облетает: настроения, мысли, дуэты, и мир лежит пред тобой освежеванной тушей (шкуры потоком унесены) без шелухи, без кожи, без золоченой обертки и кровавой клетчаткой таращится в пустоту, - что значит это? Вопрос вопросов! Но ни один из думающих не задаст его больше... реминисценции ренессанса, перенасыщенности барокко, музеи-усадьбы... глубже копать не стоит, вод грунтовых не видно, колодцы темны, стили истощены...

О том, о многом, что в себе хоронишь, сквозь дни свои неся в себе одном, - ты никогда ни слова не прорóнишь, не скажешь ни глазами, ни письмом. Всё бывшее души твоей уделом - добро и зло, и муку, и любовь - откроешь ты, достигнув тех пределов, где, погибая, воскресаешь вновь.

У всех есть небо, любовь и могила, не будем об этом, в нашем культурном кругу о сем говорено много. Но что актуально, так это вопрос о конструкции фразы, и он неотложен: что нас побуждает чему-то искать выраженье? Почему мы рифмуем или рисуем девушку, с натуры или её зеркальное отражение, на лист простейшей бумаги наносим бесчисленные растения, кроны деревьев, ограды, последние в виде жирных гусениц с черепашьими головами, неимоверно низкие, одна за другой ползущие в определённом порядке? Непостижимо: на это ещё никто не ответил!

Равнодушие к изменчивости мира - глубина мудреца. Заботы детей и внуков не проникают в него. Следовать направлениям, действовать, прибывать, отбывать - всё это для тех, кому не дано ясного зрения.

Кто ограничивает колею, стремясь свою не ранить быстротечность, тот предает себя небытию, того, кто углублён, вбирает вечность.

И я остаюсь уверен, что уже через половину века эпоха экспрессионизма сменится эпохой очевидного истления человечества. Апофеоз существования наступает, сеть небытия уже соткана.