Игорь Владимирович Юрков

Ты скажешь: «Скучна мне эта дичь!» - Но скука, мой друг, преступление. Нам предписано в рамках приличия Резвиться до одурения.

Гончие лают, Шурша в листах, В гусарском домике Огни зажжены. Ты знаешь, Татьяна, Какой это прах - Наша любовь И наши сны. Когда поют комары И в открытом окне Сырая ночь Осыпает листы, Скажи, Татьяна, Можно ли мне С тобою пить И жить «на ты»? «Пустая и глупая шутка жизнь», Но как она радует Меня. — Скажите, гусары, И ты скажи - Где столько музыки И огня? Наши товарищи Лермонтов и Фет Проиграли чёрту Душу свою. Я ведь, Татьяна, Последний поэт - Я не пишу, Я пою. Гончие лают, Звенят бубенцы, Скоро пороша В сад упадёт. Но не скоро выведут Молодцы Настоящие песни В свой народ. Народ нас не любит За то, что мы Ушли от него В другую страну, Где падают листья На порог тюрьмы И в жёлтых туманах Клонит ко сну. Что ж вы, товарищи - К чёрту грусть! Бутылки полны, Луна полна. Горячая кровь Бушует пусть - Нас ещё слышит Наша страна. Морозное небо Сквозь листы и кусты, Антоновским яблоком Луна в ветвях. – Скажи нам, Татьяна, Что делала ты, Пока мы рубились На фронтах?

Воробьи расклевали вишни, Падают яблоки в сад, В незнакомом небе всё выше, Всё печальней закат. Как длинные золотые тени Воздух рушится над тобой, Вот купален ведут ступени В сон, в зелень, в покой, Плывут пузырьки, летят пушинки Над голым плечом высоко, Пулей в стеклянные глубины Падает яблоко.

Так вот: когда она ушла И в комнатах пустых стемнело, Мои заботы и дела, Всё, что когда-то мной владело, Заговорило языком, Понятным сердцу и рассудку. Я встал. Большая за окном Луна катилась. По первопутку Чернели грузные следы, Звеня трамваи проходили, Да падал снег, да в серый дым Проваливались автомобили. Стемнело рано. Темнота Окутывала город белый. Лишь в небе красная черта Совсем по-зимнему горела. По-зимнему, по-старине Едва-едва несло в угаре. Легко и прямо падал снег На крыши и на тротуары. - Она ушла...