Киллиан Мёрфи

Меня не интересуют истории, которые оставляют зрителя безразличным. Я хочу, чтобы выходя из кинотеатра человек думал: «Черт возьми, мне нужно выпить».

Мне очень нравятся роли на грани, диаметрально противоположные. Если это, конечно, оправдано. Хороший сценарий — единственное, что я ищу, но если есть еще и хороший режиссер, то это отличный повод бросить себе вызов и претворить идею в жизнь.

Фильм не должен навязывать свою точку зрения, он должен заставлять думать.

Искусство должно быть ненавязчивым.

Здесь очень мало реплик, очень много молчания, но при этом нельзя сказать, что ничего не происходит. Особенно важную роль тут играет звук и музыка. В фильме есть молчание, но никогда нет тишины.

Вспомните, как реагировали местные жители на теракт в Манчестере и на пожар в Grenfell Tower. Они договаривались обо всем в соцсетях, бросали все дела и спешили на выручку. Хотя события были ужасными и душераздирающими, у меня аж теплело на сердце от того, что люди все еще способны на эмпатию. Я, кстати, отвечаю за образовательную программу в Ирландии, которая предполагает изучение эмпатии как предмета в школе. Этому можно учить с ранних лет, ведь это не эмоция, а свойство миропонимания, различное для каждого человека.

Все остальные роли были интересны как раз тем, что они сложные, многослойные, существуют в серой зоне черно-белого спектра. Можем ли мы с ними себя ассоциировать? Можем ли им сочувствовать, учитывая их противоречивость? Вот именно это мне интересно в персонажах, а играть однозначно плохих парней так же скучно, как и играть однозначно хороших.

Как же в немых фильмах обходились по полтора часа совсем без диалогов? Там использовали другие выразительные средства и при их помощи создавали чистое искусство.

Когда меня журналисты спрашивают про съемки, они наверняка хотят услышать, как нам было тяжело и как мы мучились. Да нет же, нормально было. Вполне терпимо. Мы снимали историю о реальных людях, которые умерли совсем еще молодыми, а мы всего лишь актеры, которые немножко намокли. Мы не имеем права ныть.