Леонид Георгиевич Губанов

Я беру кривоногое лето коня, Как горбушку беру, только кончится вздох. Белый пруд твоих рук очень хочет меня, Ну а вечер и Бог, ну а вечер и Бог? Знаю я, что меня берегут на потом, И в прихожих, где чахло целуются свечи, Оставляют меня гениальным пальто, Выгребая всю мелочь, которую не в чем. Я стою посреди анекдотов и ласк, Только окрик слетит, только ревность притухнет, Серый конь моих глаз, серый конь моих глаз, Кто-то влюбится в вас и овёс напридумает. Только ты им не верь и не трогай с крыльца В тихий, траурный дворик «люблю», Ведь на медные деньги чужого лица Даже грусть я тебе не куплю.

Я вбит как гвоздь в корабль страсти, Ушёл на дно твоих пучин, Ты черноглазое мне счастье У беленькой дала свечи. И я открыл тебя, как за́мок, И дал торжественный зарок, И танцевали мы в тех за́лах, Где поцелуй и ночь — залог. Смели мы горя паутину, Печали плесень извели. И вот, где дамы в кринолинах, Где офицеры пили вина, Мы как тюльпаны расцвели! Ну а над нами тучи плыли, Как рыбы — чёрным косяком. А мы, как перед казнью, пили, Хрустально-насмерть рюмки били, По ним ходили босиком.

... потому что я бел как мел и печален, как госпиталь.