Майкл Финкель

Молчание может быть мистическим, и тому, кто осмелится уйти в него без оглядки, оно способно показать сверкающие вершины и черные пугающие глубины сознания.

Даже если мы окружены семьей и друзьями, навстречу смерти мы идём в полном одиночестве.

Современная жизнь, кажется, создаёт все условия, чтобы избегать одиночества. Но, может, с ним стоит периодически иметь дело? Чем больше мы избегаем одиночества, там слабее наша способность его переживать, и тем больше оно нас пугает.

Он ушел в лес, потому что понял, что мир не создан для таких, как он. В молодости он никогда не был счастлив — ни в школе, ни на работе, ни в окружении людей. И это заставляло его постоянно нервничать. Здесь не было места для него, и, чтобы не страдать, он просто сбежал. Это был не столько протест, сколько поиск лучшего места. Он был подобен беженцу, скрывшемуся от человеческой расы. Лес предложил ему укрытие.

Мир — странное место, наполненное смыслом и совершенно бессмысленное в одно и то же время.

В тюрьме, в определенном смысле, было лучше. Теперь, когда он формально свободен, стало ясно, что это вовсе не свобода.

Жизнь внутри книги всегда казалась Найту привлекательной. Она ничего от него не требовала, тогда как мир реальных человеческих отношений был таким сложным.

Преданность Криса одиночеству была абсолютной.

Я использовал беспокойство, чтобы думать. Волнение может стать прекрасным стимулом для выживания и планирования жизни. А мне нужно было много планировать.

Чересчур расслабляться тоже опасно. Беспокойство в правильной дозировке было полезным, возможно, жизненно важным.

Ожидание не тяготило Криса, терпение было одной из его сильных сторон.

И мне предстоял долгий период мира... Хотя нет, не мира. Мир — слишком патетичное слово. Скажем лучше — долгий период спокойствия.

Или ты прячешься, или нет — промежуточного варианта быть не может.

Он очень надеялся, что какая-нибудь роковая ошибка не положит конец его уединению.

Совершенствование себя стало его хобби.

Сюда не много дотянуться общество со своими правилами, здесь он был королем своих собственных джунглей, один посреди незнакомого леса — мечта и кошмар одновременно.

Он охранял чистоту своего уединения всеми способами.

Он оставил ключи в машине и растворился в лесу.

У Найта не было плана, но у него была цель. Он хотел потеряться. И не потерять просто связь с миром, но и себя самого.

Ему всегда было хорошо одному. Общение с другими людьми часто огорчало и утомляло его. Каждая встреча была болезненным столкновением.

Я люблю, чтобы всему была замена и запасной вариант.

Я предпочитаю встречу умов, а не тел.

Я не привык видеть людские лица. На них слишком много информации. Разве вы не замечали этого?

«Удивительно, как меня вдруг начали уважать. Видимо, молчание придает мне загадочности. Для меня молчать — нормально, это комфортное состояние». Позже он добавил: «Я замечаю, что испытываю некоторую неприязнь к людям, которые не могут соблюдать тишину».

«Я прячусь за молчанием, оно — моя защита», — писал он.