Макс Жакоб

Назавтра все будет чудесно! И утро забрезжит В садах монастырских, на площади, на побережье, Волна серпантин унесет. Все будет чудесно, я вам говорю, и счастливые лица… Все будут смеяться, а кто-то украдкой - молиться. Прощайте. Спасибо за все.

Вот у вороны лис выпрашивает сыр. Для женщины любой мужчина – лис под елью. И не гордитесь тем, что покорили мир, Скамья и есть скамья, что в храме, что в борделе. Какой бы ни надели вицмундир, Какие б локоны ни навертели, Лишь Дарвин знает, кто мы есть на самом деле.

Унесите меня выше сумрачных свечек Земли! Унесите меня от кларнетов отравных Земли! Мир лишь там, в небесах, где не водятся змеи Земли. Вся Земля — словно грязный разинутый рот, где зевота, икота и смех — все в зловонье живет. Сонный кашель Земли после нудного дня душу мне истерзал. Унесите меня! Увлеките меня, чтоб земное я бросил жилье!

Ночные окраины, где бульвары в снегу; грабители здесь — солдаты; на меня бросаются со смехом и саблями, меня раздевают; я спасаюсь бегством, чтобы тотчас угодить в другое каре. Что это — двор казармы или какой-то харчевни? сколько сабель! сколько уланов! снежит! в меня тычут иглу: это — яд, чтоб убить меня; череп скелета под креповым флером впивается в мой мизинец. Мутные фонари роняют на снег свет моей смерти.

«Я за богатого пойду», — Красивая сказала. — Смотри, не попади в беду, В богатстве счастья мало. — «Возьму красивую, — сказал Богатый, — хоть крестьянку». — Смотри, рогатым бы не стал, Попавшись на приманку.