Марк Чаран Ньютон

— Пью за то, что стало не таким, как раньше. — Молод ты еще для таких-то слов. Их прилично говорить человеку, который уже чуток пожил. — Не надо быть стариком, чтобы знать, сколько дерьма еще набросает под ноги жизнь.

Он не представлял себе доли худшей, чем быть позабытым всеми, когда всякий, на кого ты бросишь взгляд, шарахается от тебя. Один из них сам сказал ему однажды, что, когда люди отказываются с тобой говорить, опускают глаза в то время, когда ты глядишь в их сторону, ты уже все равно что умер.

Как получается, что я могу вести беседу из могилы? Говорить с вами сейчас? Посредством слов, написанных на этой странице, не более и не менее. Значит, эти мелочи продлевают нашу жизнь? Следы, оставленные нами за время нашего существования, – записка здесь, брошенный любовник там? Резкость, сказанная одному. Совет, данный другому. Шутка, рассказанная третьему. Кусочки нас самих, подаренные миру. Значит, только в них я смогу жить вечно?

Люди нуждались в нём, в его поддержке, как всегда во время кризиса, когда хочется услышать от кого-то, что всё будет хорошо, хотя и сам знаешь, что ничего хорошего уже не предвидится. Людям нужно, чтобы кто-то ясно и четко врал им.

Предоставьте это специалистам, молодой человек. Поверьте, уже не в первый раз ко мне обращаются с просьбой подкорректировать законы мироздания. Я живу в Виллджамуре всю жизнь. Женщины приходят ко мне и просят сделать их красивее, или стройнее, или моложе. Мужчины просят добавить им мужественности. <...> Даже наркоманы и те ползут ко мне за помощью. Я здесь давно, и видел всякое, и всем всегда говорю одно: покажите мне ваши монеты, а уж я узнаю, как вами помочь.

Самый прожженный циник, — размышлял следователь Румекс Джерид, — в сущности, является человеком по-настоящему романтическим, поскольку постоянно ощущает, что мир предал его.