Павел Николаевич Васильев

Ты целых двадцать вёсен ждёшь Условленной вчера лишь встречи.

Ах, сердце человечье, ты ли Моей доверилось руке? Тебя как клоуна учили, Как попугая на шестке. Тебя учили так и этак, Забывши радости твои, Чтоб в костяных трущобах клеток Ты лживо пело о любви. Сгибалась человечья выя, И стороною шла гроза. Друг другу лгали площадные Чистосердечные глаза. Но я смотрел на все без страха, - Я знал, что в дебрях темноты О кости черствые с размаху Припадками дробилось ты.

Когда-нибудь сощуришь глаз, Наполненный теплынью ясной, Меня увидишь без прикрас, Не испугавшись в этот раз Моей угрозы неопасной. Оправишь волосы, и вот Тебе покажутся смешными И хитрости мои, и имя, И улыбающийся рот.

Я ответил ей: «Хорошо, Я согласен собакой быть, Но позволь, подруга тогда По-собачьи тебя любить». «Нет, Слишком ты тороплив, мой друг, Ты сначала вой на луну…»