Ес Соя

Взгляд в глаза, как половой акт. Взгляд в глаза и ты уже невесомый.

Нам вчера/ сегодня / завтра Семнадцать. Влюбленным всегда семнадцать лет.

Я ставил на красное. Я ставил на черное, но вышло зеро. Любовью это зовется. А что любовь по сути? Автомат игральный.

Но, знаешь, ты не моя судьба. Я не верю, что я такой неудачник.

Здравствуй, моя Хиросима. Держи чистосердечное: Я буду любить тебя всю зиму, А зимы тут бесконечные.

Иногда то, что было так навсегда Кончается в пятницу.

Радуйся. Ведь, когда тебя затянет жизни водоворот (хотя, я использовал бы слово «блендер») Никто не услышит Ни крика, Ни возгласа.

Как дороги будут эти воспоминания. Возьму их в ручную кладь.

Не тормози, прикуривай От этой ночи горящей.

Нам еще не пора на покой. Наполни собой мои бледные вены. Эта ночь не будет святой — Эту ночь нарекут священной.

Так что, словно виноградную гроздь сорви С моих губ эти слова, моё напутствие. Я видел пару людей, умирающих от любви, Я видел миллионы, гниющих в её отсутствии.

Так прекрасно мечтать, ведь я мечтаю, Мечтаю только о тебе.

Утром этот город такой простой, Ворочается в постели, без привычного грима. Я сегодня почти святой, Глянь на мой нимб из сигаретного дыма.

Старый добрый рассветный холод, На твоем крыльце снежная пудра. Я рад быть человеком, который прошел весь город, Чтобы пожелать тебе доброго утра.

Забудутся поцелуи со вкусом прощания. Поля влюблённых всегда поля минные.

Ночь прорастает в землю чёрным упругим волосом. Ночь закончится ранним завтраком.

Смотрел в твои глаза. Думал: «В них утонешь». Утонул. Так и не всплыл.

Ты говоришь, что любовь — это всё. Я говорю, что любовь — это ты.

Времени пленница Хриплая, подобно собачьему лаю, Я жду тебя, словно Иоанна Предтечу, Когда я тебя встречу - Моя жизнь изменится, Я этого боюсь и желаю.

Ты, словно церковь в воскресенье, Манишь, желаешь, чтобы в тебя вошли.

Моё имя для неё теперь, пожалуй — никто, Но страшно признаться мне, Что фигура в лиловом пальто, Навеки застыла в моей зиме.

Тебе незачем бывать во Франции, В твоей руке — её ладошка, Ты уже в Париже.

Все жемчуга мира не дороже песка, Когда губ твоих не касаются мои плечи.

Она просыпалась, словно выходила из комы и дышала, будто бы в такт дождю городскому.

Это так дорого, что напишу об этом в ряд. Так дорого. Как твой взгляд, а не объективы кэнона. У Йоко Оно сердце йокнуло, когда убили Леннона.