Кирк Дуглас

Кажется, только теперь я по-настоящему знаю, кто я. Мои преимущества, мои слабости — всё это словно варилось долгие годы на медленном огне и потихоньку выпаривалось, так что под конец в горшке осталась только моя суть, то, с чем я стартовал вначале.

Чем больше я изучал Тору, тем меньше во мне оставалось религиозного. Я понял, что Богу не нужны наши хвалы. Он хочет от нас только одного — чтобы мы стали лучше.

Прежде всего в женщине меня интересует женственная теплота. Она никак не связана с красивым личиком.

С возрастом любовь становится проникновеннее.

Нельзя научиться жить, не научившись дарить.

Процесс обучения идёт вплоть до самой смерти.

Может, на свете и нет мира. Не знаю… Но я уверен, что пока дышишь, нужно быть верным себе.

Как бы плоха ни была ситуация, всегда может быть хуже. Ну и что, что из-за инсульта у меня теперь дефект речи? У Моисея он тоже был — и ничего.

К сожалению, начав курить, я уже не мог бросить. Я быстро дошёл до двух пачек в день и продымил так почти десять лет. Решив бросить, я использовал тот же метод, что использовал отец, когда бросал. Он всегда носил в кармане рубашки сигарету и всякий раз, как его тянуло закурить, доставал эту сигарету и спрашивал у неё: «Кто сильнее? Ты? Или я?» И всегда заключал: «Я сильнее». И сигарета возвращалась в карман до следующего приступа. Так он и бросил. И я тоже.

У нас с мамой была очень бедная семья. Помню, в детстве, сидим мы в нашей комнатушке, и раздаётся стук в дверь — почти каждый вечер какой-то нищий просил у нас еды. И хотя нам самим не хватало продуктов, мама всегда находила что-то для этих людей.

Я много изучал иудаизм. Я изучал разные религии, а ещё я никогда не навязывал мой иудаизм своим детям. Они сами выбрали свой путь. Мне кажется… нужно думать о других. Это и есть истинная религия, по-моему.

Старость — у человека в голове. Я пережил крушение вертолёта и операцию на спине. Мне вшили кардиостимулятор. Я перенёс удар и едва не покончил с собой. Но я говорю себе: я должен расти и учиться дальше. Это единственное противоядие от старости.

Религия убила миллионы людей. Что-то с ней явно не так.

Может быть, после смерти вы окажетесь перед большим бородатым стариком на большом троне и спросите у него: «Это рай?» А он ответит: «Рай? Да вы только что оттуда!»

Если бы я встретил человека, который ни разу в жизни не согрешил, я вряд ли захотел бы с ним общаться. Люди с недостатками интересней.

Давайте детям больше свободы. Пусть делают ошибки. Не заваливайте их советами. Уважайте в ребенке личность. Это как игра в кости: ты их кидаешь и смотришь, что выпадет.

Мысли о других отвлекают вас от постоянных мыслей о себе.

Я говорю сыновьям, что у меня в детстве были преимущества, которых они лишены. Я родился в самой ужасной нищете. Мне некуда было двигаться, кроме как вверх.

Слово «политика» стало ругательством.

Ошибки, которые люди считают ошибками, часто вовсе таковыми не являются. Помните Макмерфи, героя книги «Над кукушкиным гнездом»? Он хотел выломать раковину из стены, но не мог. И вот он уходит из комнаты, все эти ребята смотрят ему вслед, а он оборачивается и говорит: «Но я хотя бы попытался, чёрт возьми!» Иногда я думаю, что это отлично подошло бы для моей эпитафии.

Если вы хотите чего-нибудь добиться, у вас должно хватать мужества на неудачи.