Сайфи Исфаранги

Двуязычность людей — словно жало у змей, - Я, как рыба, от них защищен глухотой. Для скитальцев, бредущих у чванных домов, Я — вожак, ибо я обручен с беднотой; Для невежд — я осел, а для сведущих — царь, Потому что стихи поверял красотой. Я довольствуюсь костью во время нужды - Птица счастья Хума{*} одаряет едой; Но нетленность порой отдаю за тщету - За серебряный грош отдаю золотой.

Мир не трогай — свершенья из мира ушли, От больных продавцы эликсира ушли, Лавку жизни закрой и сверни свой ковер - Ведь давно знатоки кашемира ушли. Нет под масками верных; открывшие лик Дали верности знак — не турнира ушли. Пробудиться не в силах рассудок хмельной, А кто трезв и разумен, те с пира ушли. Если ты остаешься — страдай и терпи, Те, кто больше страдал, под секиры ушли. Нет согбенных, отмеченных силон ума, - Всех осмысленных слов ювелиры ушли. Лью на сердце бальзам утешении, молюсь, Чтобы слов драгоценных транжиры ушли. Из-за змей недомолвок, Заххаковых{*} змей Кости слов, а не только сапфиры ушли.. Тщетно, праведник, молишь о правде, — беги! Все живые от гнета кумира ушли. Замолчи, попугай{*}. Времена мудрецов, Разговоров часы в тьму эфира ушли. Нож напрасно ищу я — на этой земле Все ножи, как по знаку факира, ушли!

Нет любимых, и в мире сближения нет, Лиц желанных нигде отражения нет, Караван на заре поднялся, но, увы, Если спутника нет, то движения нет. Мимо мудрых пройдет совершенство твое, И заслугам твоим сбережения нет. Ты захочешь составить страстей гороскоп, Только в утренний час звезд кружения нет. Так сложились сегодня вселенной дела, Что и в чаше — скорбей постижения нет. Нрав на нрав не похож, и не сходны сердца, Даже у янтаря притяжения нет. Стала медь не в цене, оттого что теперь К серебру чистоты — уважения нет. Гнет грозится, но тверд справедливый судья Перед властью и злом унижения нет. Если путники силу теряют в пути, Значит, у вожаков положения нет, И надежда бесплодна — у бедных мужей Есть желанье, но силы вторжения нет. Отразило стекло грех вселенский, и нам Остается вздыхать — утешения нет.

Нынче к ночи — вода от запруды иной, Нынче к ночи — вино из посуды иной, Хочет друг расплескать драгоценную страсть, Ветер веет — и запах повсюду иной. Сердце жаждет добраться до Мекки мечты, - Только путь предначертан верблюду иной. Я в квартал нареканий напрасных вошел - И вести разговор я не буду иной. Грех мой только в страданьях и в муках моих, Замутилась вода — не добуду иной. Нам друзья наши радость приносят, но вновь Каждый ищет другого — причуды иной. Если в медном тазу мы увидим себя Искаженными — просим посуды иной. Все одежды похожи на свадьбе, в толпе. Только дервиша плащ, словно чудо, иной. Для желанья, для страсти отвергнутой есть Площадь скорби — и нету покуда иной. У любимой, поклявшейся верною быть, В каждом месте любовник для блуда иной. Твой рассудок, как птица, в силках ее кос, Аромат не надежды оттуда — иной!