Сальваторе Квазимодо

И вот на ветвях раскалываются почки, и зелень — новее травы — ласкает сердце, а ствол уж казался мертвым и словно в промоину падал. И все принимаю за чудо, и я — та вода из тучи, что отражает сегодня в канавах самый синий кусочек неба, та зелень, что в почках таилась недавно — минувшей ночью.

Изгнание — мука, и вчерашние поиски лада оборачиваются сегодня преждевременным страхом смерти; и каждая любовь — защита от грусти, бесшумная поступь во мраке, где ты меня вынуждаешь горький хлеб преломлять.

Мы здесь — вдали от всех, и снова солнце искрится медом в волосах твоих, и нам последняя цикада лета и вой сирены под ломбардским небом о том, что живы мы, напоминают. О, выжженные ветром голоса, чего хотите? Всё ещё исходит тоска мучительная от земли.

Я всё ещё здесь. Солнце кружит за плечами, как ястреб, и земля повторяет мой голос в твоем. И возобновляется зримое время в глазах, открывающих все сначала. Я ничего не утратил. Утратить — значит отправиться за диаграмму неба мимо течения снов, вдоль реки, полной листьев.