Сергей Буртяк

Потому что ты никто, чмошная крыса, которая потеряла нюх и догрызает мизерный шмат прогорклого сальца, вместо того, чтобы вовремя рвать когти с этого трахнутого начальственным айсбергом титаника и уже давно жрать ананас где-нибудь на тропических отсровах. Ну и хватит, хватит, довольно, хорош!... Если ты и вправду такой, что ж с тобой делать. Ну, уволили. Ну, опять. Что-нибудь, может, найдется.

Дыхание перехватило, с первой секунды захотелось обнять ее нежно, осторожно, одной рукой обвить талию, а другой, словно гребнем, проникнуть сзади в мягкие волосы цвета красного дерева, от шеи к затылку, и так замереть, прижаться всем телом, и ничего другого не делать — главное, не отпускать. Такое состояние не опишешь. Первое слово тут — нежность. Когда женщина — не бутылка для твоей пробки, не ножны для твоей сабли, не дупло для твоего дятла, не борщ для твоего перца. Обнять, чтобы прикоснуться максимально всем телом... как же слова неуклюжи! — а в груди ликованье растет, и волнами... а счастье переполняет и готово превратиться из неуловимой субстанции — в смех, в легкий, свободный, неяркий, негромкий... тихий, как тихий плач, как старичка Стинга песни...