Уильям Хэзлитт

Ни один молодой человек не верит, что когда-нибудь умрёт.

Лучше не уметь ни читать, ни писать, чем не уметь делать ничего, кроме этого.

Чем больше мы свершаем, тем еще больше мы способны свершить.

Великие мысли, доведенные до практики, становятся великими делами.

Я всегда боюсь дурака. Никогда нельзя поручиться, что он вдобавок не плут.

Общественное мнение — страшный трус: оно боится само себя.

Даже в пороке есть свое разделение труда. Одни предаются размышлениям, другие действуют.

Любовь к свободе — это любовь к людям; любовь к власти — это себялюбие. (Любовь к свободе – это любовь к другим; любовь к власти – это любовь к самому себе.)

Истинное остроумие свойственно простым людям, а не образованным.

Стремление к власти так же присуще человеку, как и преклонение перед властью над собой. Первое свойство делает из нас тиранов, второе — рабов.

В хороших поступках мы раскаиваемся ничуть не реже, чем в дурных.

Честный человек говорит правду, которая может обидеть; себялюбиц — которая обидит обязательно.

Едва заметная боль в мизинце повергает нас в куда большую тревогу, чем уничтожение миллионов таких, как мы.

Хороший характер — богатство на всю жизнь.

Мир хорош хотя бы тем, что он — отличная тема для размышлений.

Остроумие — соль разговора, а не пища.

Желая испытать силу человеческого гения, мы должны читать Шекспира; если же мы хотим стать свидетелями незначительности человеческих познаний, то должны изучать его комментаторов.

Удочка — это палка с крючком на одном конце и дураком на другом.

Предубеждение — дитя невежества.

Мы говорим мало, если не говорим о себе.

Единственный грех, который не может быть отпущен, — это лицемерие. Раскаяние лицемера само по себе лицемерие.

Актеры — единственные честные лицемеры.

Счастье — по крайней мере однажды — стучится в каждую дверь.

Те, кто громче всего жалуются на несправедливое обращение, первыми же его провоцируют…

Некоторые люди дают обещания ради удовольствия нарушать их.