Валентин Михайлович Фалин

Горбачёв не имел даже программы развития собственной страны — ни в экономике, ни в политике, ни в социальной сфере, — что уж говорить о какой-то программе объединения Германии?! А как можно реформировать такую сложную страну, как наша, не расписав всё по часам — что, когда и почему?

Американцы в 1946 году решили, что само существование СССР несовместимо с безопасностью США. Коммунисты или не коммунисты — это вопрос не совсем верный. Выгода очень простая: ресурсы. Сегодня Украина — часть того плана. Помимо ресурсов, Россия без Украины становится более уязвимой, об этом ещё Бжезинский говорил.

Чтобы спасти Советский Союз, мы должны были поступить очень просто… это, правда, крайняя позиция, но ее, между прочим, занимал в своё время и Андрей Дмитриевич Сахаров. Мы должны были создать n-ое количество 100-мегатонных бомб, разместить их вдоль американского Атлантического и Тихоокеанского побережий на дне океанов, и если бы американцы напали на нас, взорвать все эти бомбы; от США ничего бы не осталось.

Самая большая заслуга Евгения Максимовича, которая ему памятником будет, — это вывод из дефолта страны после краха финансового, когда фактически Российская Федерация была на грани распада не только политического, но и краха и распада экономического.

Когда спрашивают о том, что сегодня больше всего угрожает человечеству и всему живому на Земле, обычно называют ядерное, химическое, бактериологическое оружие. Но забывают еще об одном поистине страшном оружии массового поражения, нацеленном прежде всего на мозг человека. Это информация. Пропаганда и агитация.

Для того, чтобы понять смысл решений Трампа, их общий вектор и перспективы, необходимо выйти за пределы обсуждения деталей и посмотреть на ситуацию в США и в мире комплексно, уж поскольку то, что произошло в ноябре прошлого года в названной стране, касается не просто смены американского шила на американское же мыло. Речь идет о начале смены глобальной матрицы.

В XIX и XX веках никто не вел больше объявленных и необъявленных войн, чем США.

Я за свободу совести, но против свободы без совести.