Виктор Куллэ

Устав искать от добра — добра, отшкрябывать зло от зла, почуешь, вернувшись к пробам пера, что юность все же была.

Что-то совсем ослаб. Камень, поросший мхом. Мне уже не до баб. Даже не до стихов.

Вот — роскошь для подслеповатых зенок: восторженные ветви разведя, торчит самодостаточная зелень под струями дождя. И, за бесцельно прожитые годы Казня поднаторевший в рифмах ум, вдруг замечаешь красоту природы, в которой — ни бум-бум.

Я жив: дышу, дряхлею, ем. За что мне Это? И зачем?

Ужас ночной морзянки. посланной в никуда. Ты — дед Мазай. Мы — зайцы. Подступает вода. Умствований помимо, всё замутняющих лишь, просто спаси и помилуй. Или — хотя бы — услышь.

Мы превысили свой лимит и утратили благодать. Чтобы стать обратно людьми и хоть как-нибудь оправдать то, что мы коптим небосвод, - нужно эхом вторить тому, что над мёртвым зеркалом вод прозвучало, рассеяв тьму. позабыть про пах и живот - и тогда душа оживёт.

Выпускать стихотворный пар - это функция, а не дар.

Если отклика нет — зачем возражать безмолвью небес? Эхо от молчанья звончей, чем от легковесных словес.

Ночь подсвечена снегом. Всё в замедленном темпе. Перемолвиться не с кем кроме собственной тени.