Владимир Иванович Нарбут

Роса — как бисер на канве, Овины стынут у околиц... Но вот под лесом в синеве Сверкнул небесный богомолец. И на поляны потекли С высот серебряные нити: И тонок тёплый сон земли И зыбок чуткий шорох в жите… Поздней — забьют перепела, И ночь дохнёт глубокой грудью И снимет с влажного чела Повязку смерти на безлюдье... И этот красный ржавый нож Рукой невидимою сдвинув, О ночь, усладу ты найдёшь - Там, — у околиц, у овинов!..

Узнать, догадаться о тебе, Лежащем под жестким одеялом, По страшной, отвиснувшей губе, По темным под скулами провалам?.. Узнать, догадаться о твоем Всегда задыхающемся сердце?.. Оно задохнулось! Продаем Мы песни о веке-погорельце… Не будем размеривать слова…

... Зима умерла. Степь весенним Намеком волнующим тянет И вдаль буйной юностью манит... Лишь лист по балконным ступеням Шуршит и вздыхает и вянет... И снова мне кажется, будто Я — высохший лист прошлогодний... И этому верю охотней Я в ночь непогоды, и чуда Не жду от десницы Господней...